Пустой дом и другие рассказы

Если бы индейцы подошли к задней части дома, они обнаружили бы, что кухонная дверь и окно надежно заперты. Они не могли проникнуть туда, не произведя значительного шума, который я обязательно должен был услышать. Попасть внутрь можно было только через дверь, которая была обращена ко мне, и я не отрывал глаз от этой двери, не отрывая их ни на малейшую долю секунды.

Мое зрение с каждой минутой все лучше приспосабливалось к темноте. Я увидел стол, который почти заполнил всю комнату и оставил только узкий проход с каждой стороны.

Я также мог разглядеть прямые спинки деревянных стульев, прижатых к нему, и даже мог различить свои бумаги и чернильницу, лежащие на белой клеенке. Я подумал о веселых лицах, собравшихся за этим столом летом, и затосковал по солнечному свету так, как никогда раньше.

Менее чем в трех футах слева от меня коридор вел на кухню, а лестница, ведущая в спальни наверху, начиналась в этом коридоре, но почти в самой гостиной.

Сквозь окна я мог видеть смутные неподвижные очертания деревьев: ни один лист не шелохнулся, ни одна ветка не шелохнулась.

Несколько мгновений этой ужасной тишины, а затем я услышал мягкую поступь по доскам веранды, настолько незаметную, что, казалось, она воздействовала непосредственно на мой мозг, а не на слуховые нервы. Сразу же после этого черная фигура заслонила стеклянную дверь, и я увидел, что к верхним стеклам прижато чье-то лицо.

Дрожь пробежала у меня по спине, и мои волосы поднялись и встали под прямым углом к голове.

Это была фигура индейца, широкоплечего и огромного; действительно, самая крупная фигура человека, которую я когда-либо видел за пределами циркового зала. Благодаря какой-то силе света, который, казалось, сам зарождался в мозгу, я увидел сильное смуглое лицо с орлиным носом и высокими скулами, прижатое к стеклу. Направление взгляда я не мог определить; но слабые отблески света, когда большие глаза закатились и показали свои белки, ясно сказали мне, что ни один уголок комнаты не ускользнул от их поиска.

Казалось, целых пять минут темная фигура стояла там, наклонив вперед огромные плечи так, что голова оказалась на уровне стекла; в то время как позади него, хотя и не такая большая, темная фигура другого индейца раскачивалась взад и вперед, как согнутое дерево.