Пустой дом и другие рассказы

Взявшись за руки, Шортхаус держал оплавленную свечу и трость, в то время как его тетя набросила на плечи плащ – фигуры совершенно комичные для всех, кроме самих себя, – они начали систематический поиск.

Крадучись, ступая на цыпочках и заслоняя свечу, чтобы она не выдала их присутствия через окна без ставен, они вошли сначала в большую столовую. Там не было видно ни единого предмета мебели. На них смотрели голые стены, уродливые каминные полки и пустые решетки. Они чувствовали, что все возмущено их вторжением, наблюдает за ними, так сказать, затуманенными глазами; шепот преследовал их; тени бесшумно мелькали справа и слева; казалось, что-то всегда у них за спиной, наблюдает, выжидая возможности причинить им вред.

Возникало неизбежное ощущение, что действия, которые происходили, когда комната была пуста, были временно приостановлены до тех пор, пока они снова не окажутся в стороне. Весь темный интерьер старого здания, казалось, превратился в зловещее Присутствие, которое поднималось, предупреждая их воздержаться и не лезть не в свое дело; с каждым мгновением напряжение в нервах возрастало.

Из мрачной столовой они прошли через большие складные двери в нечто вроде библиотеки или курительной комнаты, одинаково погруженной в тишину, темноту и пыль; а оттуда они снова оказались в холле у верхней площадки задней лестницы.

Здесь перед ними открылся черный, как смоль, туннель в нижние области, и – надо признаться – они заколебались.

Но только на минуту. Поскольку худшая часть ночи все еще была впереди, было важно отвернуться от ничего. Тетя Джулия споткнулась на верхней ступеньке темного спуска, плохо освещенного мерцающей свечой, и даже Шортхаус почувствовал, что, по крайней мере, половина решимости ушла у него из-под ног.

– Давай! – безапелляционно сказал он, и его голос понесся дальше и затерялся в темных, пустых пространствах внизу.

– Я иду, – пробормотала она, схватив его за руку с ненужной силой.

Слегка пошатываясь, они спустились по каменным ступеням, в лицо им ударил холодный, влажный воздух, спертый и дурно пахнущий. Кухня, в которую лестница вела по узкому коридору, была большой, с высоким потолком. Из нее открывалось несколько дверей – некоторые в шкафы с пустыми банками, все еще стоящими на полках, а другие в ужасные маленькие призрачные подсобки, каждая из которых была холоднее и менее привлекательной, чем предыдущая.