Русский путь братьев Киреевских

О незабвенный час! За Неман знаменам

Уж отверзаешь путь властительной рукою…

Когда же двинулись дружины пред тобою,

Когда раздался стук помчавшихся громад

И грозно брег покрыл коней и ратных ряд,

Приосеняемых парящими орлами…

Сие величие окинувши очами,

Что ощутил, наш царь, тогда в душе своей?

Перед тобою мир под бременем цепей

Лежал, растерзанный, еще взывать не смея;

И человечество, из-под стопы злодея

К тебе подъемля взор, молило им: гряди!

И, судия царей, потомство впереди

Вещало, сквозь века явив свой лик священный:

«Дерзай! и нареку тебя: Благословенный»[231 - Титул «Благословенный» был предложен императору Александру I Государственным советом, Сенатом и Святейшим Синодом 30 июля 1814 года.

И в грозный между тем полки слиянный строй,

На все готовые, с покорной тишиной

На твой смотрели взор и ждали мановенья.

А ты?.. Ты от небес молил благословенья…

И ангел их, гремя, на щит твой низлетел,

И гибелью врагам твой щит запламенел,

И руку ты простер… и двинулися рати.

Как к возвестителю небесной благодати,

Во сретенье тебе народы потекли,

И вайями твой путь смиренный облекли.

Приветственной толпой подвиглись веси, грады;

К тебе желания, к тебе сердца и взгляды;

Тебе несет дары от нивы селянин;

Зря бодрого тебя впреди твоих дружин,

К мечу от костыля безногий воин рвется,

Младая старику во грудь надежда льется:

«Свободен, мнит, сойду в свободный гроб отцов!»

И смотрит, не страшась, на зреющих сынов.

И ты средь плесков сих – не гордый победитель,

Но воли промысла смиренный совершитель —

Шел тихий, благостью великость украшал;

Блеск утешительный окрест тебя сиял,

И лик твой ясен был, как ясный лик надежды.

И вождь наш смертию окованные вежды[232 - Кутузов, умерший в самом начале европейского похода, 16 апреля 1813 г.

Подъял с усилием, чтобы на славный путь,

В который ты вступал уже не с ним, взглянуть

И, угасая, дать царю благословенье.

Сколь сладостно его с землею разлученье!

Когда, в последний час, он рать тебе вручал

И ослабевшею рукою прижимал

К немеющей груди царя и друга руку —

О! в сей великий час забыл он смерти муку;

Пред ним был тайный свет грядущего открыт;

Он весело приник сединами на щит,

И смерть его крылом надежды осенила.