Русский путь братьев Киреевских

Ко времени пребывания Жуковского в ополчении относится его знаменитое стихотворение «Певец в стане русских воинов», вполне отвечающее общему настроению после сдачи Москвы и перед сражением при Тарутине. Императрица Мария Федоровна прочитала «Певца», поднесенного ей И. И. Дмитриевым, и пожелала иметь экземпляр, переписанный рукой автора. Исполняя волю государыни, Василий Андреевич осмелился к желаемому списку присоединить свое «Послание к императрице»:

Мой слабый дар царица одобряет;

Владычица в сиянии венца

С улыбкой слух от гимнов преклоняет

К гармонии безвестного певца…

Могу ль желать славнейшие награды?

Когда сей враг к нам брань и гибель нес,

И русские воспламенялись грады,

Я с трепетом зрел ангела небес,

В сей страшной мгле открывшего пучину

Надменному успехом исполину;

Я старца зрел, избранного царем;

Я зрел славян, летящих за вождем

На огнь и меч, и в каждом взоре

И гением мне было восхищенье, —

И я предрек губителю паденье,

И все сбылось, – губитель гордый пал!.

Но, ах, почто мне жребий ниспослал

Столь бедный дар?.. Внимаемый царицей,

Отважно б я на лире возгремел,

Как месть и гром несущий наш орел

Ударил вслед за робкою станицей

Постигнутых смятением врагов,

Как под его обширными крылами

Спасенные народы от оков

С возникшими из низости царями

Воздвигнули свободы знамена;

Или, забыв победные перуны,

Твоей хвалой воспламенил бы струны;

Ах, сей хвалой душа моя полна!

И где предмет славнее для поэта?

Царица, мать, супруга, дочь царей,

Краса цариц, веселие полсвета…

О, кто найдет язык, приличный ей?

Почто лишен я силы вдохновенья?

Тогда б дерзнул я лирою моей

Тебя воспеть, в красе благотворенья

Сидящую без царского венца

В кругу сих дев, питомцев Провиденья.

Прелестный вид! – их чистые сердца

Без робости открыты пред тобою;

Тебя хотят младенческой игрою

И резвостью невинной утешать;

Царицы нет, – они ласкают мать;

Об ней их мысль, об ней их разговоры,

Об ней одной мольбы их пред Творцом,

Одну ее с Небесным Божеством

При алтаре поют их сладки хоры.

Или мечтой стремясь тебе во след,

Дерзнул бы я вступить в сей дом спасенья,

Туда, где ты, как ангел утешенья,

Льешь сладкую отраду в чашу бед.