Вешние воды Василия Розанова

Самое свободомыслящее явление, может быть, за все существование русской литературы… Безбрежность его скептицизма и сердечной и идейной свободы (независимости, вытекания только из собственного я) оставляет позади себя свободу Вл. Соловьева, Герцена, Радищева[515 - Александр Николаевич Радищев (20/31 августа 1749 г., Верхнее Аблязово, Пензенский уезд – 12/24 сентября 1802 г., Санкт-Петербург) – прозаик, поэт, философ.], Новикова[516 - Николай Иванович Новиков (27 апреля / 8 мая 1744 г., Тихвинское-Авдотьино, Московская губерния – 31 июля / 12 августа 1818 г.

, там же) – российский издатель, общественный деятель, масон, крупнейшая фигура эпохи просвещения в Российской империи.]. Дух Леонтьева не знал, так сказать, внутренних задвижек: в душе его было окно, откуда открывалась бесконечность[517 - Розанов В. В. Литературные изгнанники: Н. Н. Страхов, К. Н. Леонтьев.].

Натурой Леонтьева был эстетизм, а в христианство он все-таки был только крещен; это – первозаконие и второзаконие. Мировоззрение Леонтьева – ревущая встреча эллинского эстетизма с монашескими словами о строгом загробном идеале.

Дьявол в монашеском куколе, – бросился в Оптину Пустынь только оттого, что ему нельзя было броситься к какому-нибудь тирану Дионисию[518 - Дионисий Старший, Дионисий I (431/430 г. до н. э. – 367 г. до н. э.) – сицилийский военачальник, занимал должность стратега-автократора, тиран города Сиракузы (405 г. до н. э. – 436 г. до н. э.), создатель военно-политического союза городов Сицилии. ] в Сиракузы[519 - Розанов В. В. Легенда о Великом инквизиторе.]… Его боги совершенно ясны: Ломай спину врагу, завоевывай Индию. В сущности, он Байрон[520 - Джордж Ноэл Гордон Байрон (22 января 1788 г., Лондон – 19 апреля 1824 г., Миссолунги, Греция) – английский поэт.] более самого Байрона[521 - Розанов В. В. Уединенное.]… Это русский Ницше; они – как бы комета, рассыпавшаяся на две, даже более того, Леонтьев был больше Ницше[522 - Фридрих Ницше (15 октября 1844 г., Реккен, Саксония – 25 августа 1900 г. , Веймар) – немецкий философ.], чем сам Ницше, он имел неслыханную дерзость, как никто ранее его из христиан, выразиться принципиально против коренного, самого главного начала, Христом принесенного на земле, – против кротости, дай-ка ему волю и власть (с которыми бы Ницше ничего не сделал), он залил бы Европу огнями и кровью в чудовищном повороте политики[523 - Розанов В. В. Литературные изгнанники: Н. Н. Страхов, К. Н. Леонтьев.].