Аман Тулеев. С моих слов записано верно

– Доплачивают пятьдесят тысяч рублей в месяц как народному губернатору. Звание мне присвоили в 2011 году. До ухода в отставку и эту сумму передавал студентам-инвалидам. Знаю, в иных регионах надбавки бывшим главам субъектов составляют по двести тысяч рублей. А то и больше. Я же вечно скромничал, боялся, что упрекнут в непомерном аппетите, осудят. Вот и зарплату себе с командой, дурак, положил самую низкую в Сибири.

– Сколько вы получали?

– Сто тридцать тысяч рублей. Поэтому и государственная пенсия такая – двадцать шесть тысяч.

Плюс – сто пятьдесят три тысячи как орденоносцу и чиновнику высокого ранга. У Эльвиры пенсия – тринадцать тысяч. Вот и все наши «миллионы». А вокруг орут: Тулеев богач!

Да, по меркам Кузбасса сумма приличная, но зависит от того, с чем и кем сравнивать…

Словом, если говорить прямо, хреново у меня все закончилось, неправильно.

Надо бы уже угомониться, успокоиться, однако пока не получается. Злюсь. В первую очередь на себя. И на других! За грязь, льющуюся с разных сторон.

Впечатление, что бросили на растерзание и перешагнули, словно и не было губернатора Тулеева. Неправильно это.

Никакой социальной защиты для бывших региональных руководителей у нас, по сути, нет. Даже в советское время об этом больше заботились, оставляли бесплатный проезд в отпуск, санаторно-курортное лечение, персональные надбавки были весьма ощутимыми. А сейчас ушел с поста – и все, живи как хочешь. Да, в 2011 году в Кемеровской области приняли тот самый закон о статусе народного губернатора, но какой в нем прок, если этим документом можно легко пренебречь?

Система будто подталкивает, чтобы воровал, пока при власти.

Я двадцать лет руководил регионом, а сегодня должен идти и просить обычную путевку в дом отдыха. Или покупать в турфирме. Понятно, не стану этого делать, хотя неиспользованных отпусков у меня года на два набралось. Сгорели без следа… И из Мазурова пришлось съехать, хотя по закону должны были оставить жилье, которое я занимал на момент отставки.

– Что Эльвира Федоровна? Ворчит?

– Никогда в жизни ничем меня не попрекнула. Наоборот, старалась уберечь от любых соблазнов. Так ее воспитали. Помню, случай был в Междуреченске. Мне передали конверт, а в нем – двести пятьдесят рублей, огромная по тем временам сумма. Оклад инженера составлял сто двадцать.

Я принес деньги домой. Когда Эльвира вытащила новенькие хрустящие купюры, у нее руки затряслись.