Лето, в котором снова ты

– Эге, а ты не говорящая?

Оля отрицательно покачала головой и пожала плечами, мол извините, так вышло.

– Не кручинься, найдём способ друг друга понять.

Авдотья улыбнулась и проводила Олю к двери мастерской.

– Здесь и оставлю тебя, дальше уже и сама разберешься. Позади тебя спальня. Как осмотришься, переоденься с дороги да ополоснись, чтобы в таком виде князьям на глаза не попасться. Тёплой воды на кухне испроси. После ужина представим тебя княгине Елене.

С этими словами Авдотья удалилась, а Оля, резко выдохнув для смелости, открыла дверь своей новой мастерской и начала процесс интеграции в придворную жизнь 16 века.

Глава 8. Секреты

1526 год

Единственное окошко тесной кельи было плотно занавешено, чтобы ни один тусклый лучик свечи не раскрыл тайны того, что происходило под пологом ночи.

– Тужься, Софиюшка, немного уж осталось.

– Не могу больше, Анисья, больно – умираю! – роженица тихо заплакала, сжав зубы.

– Помрешь сама и дитя погубишь! Стерпишь, сможешь, тужься давай!

Влажная прядь темных волос упала Софии на взмокшее и покрасневшее лицо.

С громким криком она в последний раз сильно потужилась, и в келье зазвучало тихое кряхтение – не крик – новорожденного малыша.

– Сын у тебя, София. Возьми, приложи к груди. Как сосать станет, так послед и выйдет, – Анисья завязала ниткой пуповину.

Матушка-настоятельница помогла приложить малыша к груди обессиленной роженицы.

София ласково гладила малыша по голове, приговаривая: "Георгий… Мой маленький победитель… "

Понемногу малыш стал сосать, чем вызвал очередные схватки. София вскрикнула.

– Тужься ещё, в последний раз!

Вышедший послед матушка поскорее спрятала в тряпьё, а затем завернула в покрывало.

– В лес надо унесть, под дубом закопать.

– Как же? Есть же дубок в монастыре у нас…– неуверенно молвила женщина.

– София, ты же знаешь, что в монастыре никто ничего знать не должен. Монахиням и без того покою нет, всё спрашивают, отчего ты келью свою не покидаешь. Послед я унесу, следы все скрою.

– А как же сыночек мой? – София обхватила ребёнка руками крепче, оборачивая его простой грубой пеленкой, что нашлась в монастыре, – неужто сейчас заберешь?

– Коли наелся да заснул, тогда сейчас. Отдай, София. Его ждут и вырастят, как своего.