Картофельный король: сказки белорусского леса

За все прошедшее время, в той вылазке и этой, спал нормально, поди, только дома разве, когда с мясом в общину вернулся. А это всего одна ночь. Но тут вспомнил Леший, что и в ту ночь не было ему покоя. И снова видел он незнакомо-знакомый мир, в котором ощущал себя, почему-то, уютно и безопасно.

Федя, однако, понимал, что совсем не спать он не может – подведет всю общину. На нем сейчас большая ответственность, и только сейчас до него дошло, какое на самом деле доверие было ему оказано. Старейшина доверил ему добычу провизии.

Если не сделает – поселение будет голодать, возможно, кто-то даже не выживет. Значит доверяет ему старейшина, значит готов положиться. Эти мысли утешали парня, и нутро его немного успокоилось. Он немного подбил лапник и улегся на краешек своего рюкзака укрывшись сверху теплой курткой.

Глава 12

– Феденька, не бойся. Это я, мама. Просыпайся, Федюш.

Теплый мамин голос звал тихо, но настойчиво. Федор не мог понять, откуда он доносится. Огляделся по-сторонам, везде только деревья да кусты в тумане, лес будто обвит паутиной, настолько плотным была пелена.

Голос не унимался:

– Сынок. Ты слышишь меня? Ступай же на зов, не бойся, я присмотрю.

И Леший сделал робкий шаг, будто в киселе. Поступь была тяжелой, воздух вязким, но прохладным, отчего двигаться было трудно. Но голос звал. Мамин голос. Федор отчетливо понимал, что мать не может звать его – ее давно нет уже в этом мире. Но тогда, может это он в том? Он решился и набрал в легкие побольше вязкого воздуха:

– Мам?

Но вместо звонких букв, в воздухе, как прибитый топором, повис только тихий стон.

– Молчи сынок, молчи и слушай. Сны твои, они не твои вовсе. Это чужие сны, милый. Но ты их не бойся. Они не сделают тебе зла, но дадут ответы на вопросы. Ты только лишнего не спрашивай. Наблюдай осторожно, не мешай, не путай. Будь благодарен и не требуй большего. Прощай. Мне больше не позволяют говорить. Поймешь те сны – и все остальное ясно станет. Прощай, сынок.

И Леший остановился. Хотел идти дальше, но не мог. Туман становился гуще, надвигался на него ватой. Слова не получались. Ему хотелось кричать на весь лес, звать маму, но голос не звучал. Не было слышно даже привычных лесных звуков. Было непривычно тихо. Так, как никогда не бывает в природе. Туман сгущался, давил, пока не окутал каждый миллиметр вокруг. В глазах просто повисла белая пелена.

Федор услышал далекий гул, который нарастал и делался объемным.