Самои. Сборник рассказов и повестей

 – А я вот думаю, когда один слепец ведёт другого, оба в яму угодят.

Отцу Константин возражать не решился.

А атаман сказал:

– Я, по крайней мере, казацкой присяги Отечеству и царю-батюшке не порушил.

К широкому лугу, заросшему густой травой и пёстрыми цветами, подступал с одной стороны берёзовый лесок. Здесь и решили разбить табор. Дед Алексей распряг лошадь, пустил её в вольную траву и занялся жердями для шалаша. Константин с Лагутиным выкосили на опушке кружок, сгребли пахучую траву и достроили жилище.

Пообедав, легли отдыхать – косари в шалаше, а кашевар дед Алексей под телегою.

Проспав добрых три часа, Лагутин проснулся бодрым и свежим, даже боль в груди от ночной потасовки прошла.

– Я всегда говорил, – крикнул он, выползая из шалаша, – что ни горесть, ни радость не бывают слишком продолжительными. Если горесть слишком затянулась, значит, радость где-то совсем рядом.

Богатырёвы курили подле телеги. Константин промолчал, настраиваясь на тяжёлую работу. Старик закивал, соглашаясь.

– Трава прямо стоит, – сказал Константин, – крутиться не придётся. Наладим прогоны из конца в конец и пойдём один за другим. Ты уж, отец, не суйся – пятки подрежем.

– Какой из меня косарь, – согласился Алексей Григорьевич.

– Когда на ужин-то приходить?

– А как заря на небе засмеётся.

Вскоре окрестность заполнилась звоном отточенных литовок и вздохами падающей травы. От табора потянул ленивый дымок и запах горящего сала.

День незаметно убрался за горизонт. Темнота сгустилась.

Усталые косари, сидели у костра, дымили махоркой, разгоняя комаров. Распитая на троих бутылка самогона развязала Лагутину язык. Он ораторствовал, удивляясь в душе самому себе.

– Всё на земле совершает свой круг – за весною идёт лето, за осенью зима. Время идёт себе да идёт, вращаясь, как колесо, а человеческая жизнь неудержимо мчится к своему концу. Меня в чека расстреляют, ты, может, дома помрешь. А ведь помрешь, Богатырёнок, – никто вечно не живёт. И что останется?

– У меня дети, – сказал Константин, хлопнув на лбу комара, – у тебя дурная слава.

– Почему дурная? – обиделся Лагутин.

– Потому что бандит ты, и кровь безвинная на твоих руках.

– А так ли она безвинна? – спросил Лагутин после продолжительного молчания. – Ты подожди, немного времени пройдёт, и, может статься, теперешних героев врагами назовут. И наши имена припомнят без проклятий.

– Время выведет на свет все тайны, – подсказал концовку разговора дед Алексей.