Обломки мифа. Книга 2. Враги

Потом, когда народ успокоится, можешь жить, как хочешь. Можешь жить с Феофанией как брат с сестрой.

– Хорошо. Но василиса Феофания вряд ли будет придерживаться монашеского образа жизни.

– Грехи василисы Феофании, это грехи василисы Феофании. Она грешит, она и отвечает. Лишь бы ты был твёрд в своих намерениях.

Двадцатого сентября Никифор Фока и Феофания были обвенчаны в храме Святой Софии лично патриархом Полиевктом.

Феофания была счастлива. Она в полной мере почувствовала себя василисой, женой и женщиной: вместе с мужем стояла на богослужениях, вместе принимали иностранных послов, вместе сидели на пирах, вместе засыпали и вместе вставали.

И вот однажды, через несколько месяцев всё кончилось.

Никифор Фока встал с ложа чужой, мрачный, тяжёлым взглядом посмотрел на жену и объявил:

– Всё. Больше вместе не спим.

– Сон плохой приснился? – Феофания была удивлена безмерно. – Что случилось?

– Ничего не случилось. И почему сон сразу плохой? Может быть хороший …

Никифор помолчал, а потом продолжил:

– После гибели сына и смерти жены я вёл почти жизнь монаха.

И никогда не скрывал, что хочу окончить свои дни в монастыре. И ученик моего преподобного дяди Михаила, преподобный Афанасий укрепил меня в этой мысли. Афанасий сейчас инок на Афоне.

– Да, ты утром и вечером молишься о сыне, но никогда о жене.

– Сын важнее. Я зарок себе такой дал. У тебя два сына, а у меня ни одного.

– У тебя дочь есть.

– Что мне до дочери? Дочь кончит свои дни в монастыре, хочет она того или нет, а я сам, моя душа, после смерти Варды стремится в монастырь.

Но я воин, полководец. И полководец по воле Господа не такой уж и плохой. Империя окружена врагами. Отечество нуждается во мне не как в монахе, а как в полководце, а это требует длительных отлучек из Города. И потом, мы с тобой люди разные. Ты любишь веселье, погулять на пирах, я же больше всего люблю уединение.

– И прекрасно! Мы можем уединяться времени от времени.

– Нет. Я не могу заниматься государственными делами, воевать и всё время думать о тебе.

Мысли о тебе будут сильно мешать управлять делами и войсками.

– Значить, я тебе не безразлична?

– Не безразлична. Но ты не будешь хранить мне верность.

– Откуда ты знаешь? Может быть, буду.

– Вот видишь, ты сама сомневаешься. А я не сомневаюсь – не будешь. А сидеть рядом с тобой и держать тебя за руку мне не позволяют государственные интересы.

– Почему? Юстиниан Великий сидел же рядом со своей Феодорой.

– Ах, вот ты о чём.