Земли родной минувшая судьба

– Разве мясо медведя можно есть?

– А то?

– Нет, нет, мясо медведя есть нельзя.

– Чудные люди. Чаек жрут, а медвежатиной брезгуют.

Шторм кончался, настала пора прощаться, Леонтий уходил в Холмогоры и ещё раз рассказывал дорогу в Обскую губу.

– Там зимовать придётся, – сообщил он, – за месяц не обернётесь.

– Нет, не придётся, – возразил Пирси, – мы пойдём по реке Обь на юг до Китая. Обь вытекает из огромного озера, на южном берегу которого страна Китай. Там тепло.

– Нет там никакого Китая.

Тундра кончиться, пойдут леса да болота, а за ними степь, где татары кочуют. Нет там никакого озера.

– Нет, Леонтий, есть, ты ошибаешься.

– Ну, воля ваша, есть так есть, но я предупредил. Но я там зимовал, я знаю. Замерзает Обь зимой. Не Грумант, конечно, хоть морошку из-под снега откапать можно, на Груманте только травка растёт. Хотя, хрен редьки не слаще. Замёрзните там.

Англичане не поняли ни про хрен, ни про редьку. Леонтий махнул рукой:

– Как знаете.

Коч Леонтия пошёл на запад, пинасса прошла извилистый узкий пролив и устремилась на северо-восток.

Пинасса прошла пятьдесят лиг, прежде чем показался плоский берег. Свернули вдоль него пошли на север.

– Вот, перед нами неизвестная земля, – сказал штурман Аттвуд шкиперу Пирси, разглядывая берег в подзорную трубу, – я предлагаю назвать её в честь нашей королевы: «Земля королевы Марии».

– Зачем королеве эта забытая Богом земля? – ответил шкипер.

– Всё равно надо водрузить королевское знамя на берегу.

Мы являемся первооткрывателями этой земли.

– Какое открытие, когда русские нас носом ткнули в этот берег?

– О! Олени, – сказал штурман.

Недалеко от берега паслось огромное стадо олений. Людей рядом видно не было и на пинассе решили, что это стадо дикое, а так захотелось свежего жаренного мяса. Шлюпка с командой из семи человек во главе с боцманом Бобом Джонсоном, вооружённых мушкетами и знаменем, направилась к берегу.

Знамя водрузили на какой-то кочке, отдали честь.

Знамя гордо затрепетала на ветру.

Олени подпустили к себе на удивление близко, и у Джонсона закралось сомнение – уж не домашние ли они?

– Давайте, ребята, быстрей, – торопил матросов боцман.

Матросы выбрали самого большого оленя, их мушкеты выплюнули огонь и пули. Олень упал, стадо шарахнулось в сторону.

– Берём оленя и тащим в шлюпку, на судне его разделаем, – командовал Джонсон.

Оленя поволокли по мху и лишайникам, боцман шёл последним.