Земли родной минувшая судьба

Бумаги, сие подтверждающей, у тятеньки не было. Так война была. Вот пирогами и промышляли. Жить-то надо было как-то.

– И сейчас война, mein kamerad. Не у нас храм отобрали. И когда это было? Восемьдесят лет назад?

– Откуда ты это, mein herr, знаешь? – удивился Меншиков.

– Знаю, я много чего знаю. Меня не готовили стать царём. Третий сын! До всего своим умом дошёл, самоучкой. Братья здоровьем хлипкие оказались. Померли. Сонька во власть вцепилась – не оторвать. Ну, ты знаешь. Мы с Сонькой одного поля ягоды.

Повезло мне, что она бабой родилась. Так вот, сейчас война, Данилыч. Сколько униатов в польском войске брата моего короля Августа? Вот! Зачем же их обижать, это не политично. Их обидишь, а они к Станиславу переметнуться.

Меншиков тяжело вздохнул:

– И что, ничего нельзя сделать?

– А что тут сделаешь?

– Сие всё так, царь-государь, – сказал отец Максим, – только викарий Константин Заячковский говорил о тебе зело поносительными словами.

– Пустое, – отмахнулся Пётр.

– И призывал паству против войск Вашего Царского Величества, – продолжил отец Максим, – и к их тайному поборению со злобой великой ко всем русским людям.

– Собака лает, ветер носит. Что же они так русских ненавидят? Чем русские хуже шведов? Шведы протестанты.

– Они православных ненавидят. Совесть-то у них не чиста, знают, что не правы. А православный, значить русский, вот русских и ненавидят.

– Господь с ними, пусть ненавидят.

Нам-то что?

– В Святой Софии Полоцкой гнездо шпионов. Они всё о твоём войске узнают, да Сапеги доносят. А тот королю Карлу.

– Что? Шпионы? – у Петра округлились глаза от злости. – Почём знаешь?

– Так говорят. Говорят, что письма для Сапеги и записки всякие они в алтаре хранят. И как они Бога не бояться? Да верят ли они в Бога?

Пётр чуть успокоился:

– А это интересно. Точно знаешь?

– Точно. Да за руку не ловил. Сейчас там, может быть, и нет ничего.

– Может быть, а может и не быть, а проверить надо. Пойдём, Данилыч.

– Куда, herr Peter?

– Посмотреть на твою Софию. С нами пойдёшь, поп.

Пашка Ягужинский и Васька Поспелов, денщики Петра, торопливо прицепляли к поясам палаши. При палашах были Меншиков и его денщик, Пётр пошёл безоружным, только трость в руках. Он шёл широким шагом и вид царя не предвещал ничего хорошего.

В храме прихожан не то что б не было, а было очень мало.