От сохи в небо. Воспоминания

Там, в лугах, ночевали, готовили еду, готовили – «били» – косы. Мужики и женщины, что покрепче, становились один за другим и начинали косить. У каждого свой прокос, по своей силе и ловкости. Но нельзя было отставать, тормозить общее движение. Лет в 12 я включился в этот процесс и так ловко научился косить, что под одобрение взрослых я не хотел уступать никому. Я чувствовал себя настоящим мужчиной. Вставали рано, чтобы как можно дольше косить при росе, легче при ней получалось. А когда «роса долой – косец домой», но мы не домой.

А те, что не косили, готовили завтрак и сушили сено. Работы хватало всем. И работа сопровождалась песнями. Только косцам не удавалось петь – не до этого было. Ну как не позавидовать тому времени, куда все ушло? Часто при косьбе попадали на пчелиные гнезда, маленькие ульи в траве. И ели свежий мед. Запах цветов, сена, свежесть всего растущего опьяняла людей. Счастливая пора!

Папа и мама с детства нас приучали поклоняться Христу. Хотя кажется мне, что они и сами не очень верили в бога.

Правда, мама часто обращалась к богу, где надо и где можно было без этого: прости, Господи, помоги им (ему); господи, помилуй и т. д. Но в церковь ходила редко. Это ведь надо было идти в Даниловское за 3 км. Когда она была, как говорится, "в девках», то пела на клиросе. Голос у нее был хороший. Но семейные заботы бога отвели на второй план, и теперь она только нас учила, что надо любить бога и верить ему.

В углу у нас висела икона. И каждое утро, наскоро, и в праздники довольно надолго мы все пятеро детей выстраивались перед иконой и вслух читали молитву «Отче наш», которую хорошо знали папа и мама, так как они изучали ее в ЦПШ.

По команде папы мы все дружно кланялись, не помню, до поклона или после него, крестились, что—то приговаривая. Потом новые веяния стали пробиваться и в нашу семью.

Если раньше папа с удовольствием приглашал попа Сергея в дом, когда он с хвостом людским шел по деревне, то теперь отказал ему в приходе. И мы уже не становились перед иконой.

Но все—таки раза два на пасху я ходил с ребятами в церковь. Нет, не для того чтобы молиться, а чтобы посмотреть как идет богослужение, побиться яйцами, просто подурачиться.

Но позднее мы совсем отбились от бога. Папа вступил в партию, и мы стали мыслить по—новому под грохот разрушаемых церквей. А мама всю жизнь вспоминала бога и даже иногда ходила в церковь крестить внуков. Пока растили свою семью, пять детей не так просто поднять в такой бедной крестьянской семье.