История петербургских особняков. Дома и люди

 Ожаровского, пожелавшего, как сказано в архивном документе, «переменить вид дому и выкрасить светло-серой краской». Трудно сказать, в чем именно состояли эти изменения, – первый архитектурный чертеж по данному участку относится уже к 1839 году, но, судя по всему, они были незначительны. Скорее всего, речь шла о каких-то деталях наружной отделки.

А. П. Ожаровский

Адам Петрович Ожаровский (1776–1855), владевший домом более четверти века, заслуживает того, чтобы поговорить о нем подробнее. Он был потомком старинного польского рода, известного уже в XV веке; отец его, великий коронный гетман, в 1794 году принял смерть от варшавских повстанцев за верность русскому престолу.

Император Павел пожаловал вдове гетмана и ее детям 1000 душ в Гродненской губернии и обратил свое благосклонное внимание на молодого графа. Это дало юноше возможность поступить на службу в привилегированный Конногвардейский полк.

При Павле служба Ожаровского протекала неровно, – очевидно, уже тогда он начал давать волю своему горячему и беспокойному нраву, за что однажды подвергся наказанию.

В приказе указывалась его вина: «Подпоручик Конной гвардии граф Ожаровский за вторичные предерзости и забвение всех должностей исключается из службы с лишением чинов и посажением в крепость».

Впрочем, на другой же день последовало прощение, и строптивец возвратился в полк. После этого случая он поутих и стал вести себя с начальством сдержаннее, что благоприятно отразилось на его карьере. Поднимаясь со ступеньки на ступеньку, Ожаровский в 1802 году дослуживается до полковника, а тремя годами позже под Аустерлицем, проявив незаурядную отвагу, захватывает французское знамя, за что награждается боевым орденом Святого Георгия 4-й степени.

В 1807 году граф подтверждает свою репутацию беззаветного храбреца и удостаивается очередной высокой награды – ордена Святого Георгия 3-й степени; одновременно он получает генеральский чин с назначением в генерал-адъютанты.

Вернувшись в Петербург, Адам Петрович еще раз доказал свое дерзкое бесстрашие – на сей раз на любовном фронте, посягнув на фаворитку императора, знаменитую Марию Антоновну Нарышкину.

Легкомысленная красавица не отвергла ухаживаний бравого генерала; их связь стала известна Александру, который, однако, питая слабость к своему адъютанту, закрыл на нее глаза. Рассказывали, что однажды он даже застал любовников на «месте преступления», но и тут позволил коварной изменнице убедить себя, что ничего не было.