Студенты. Книга 2

Дед Саша несколько ночей не спал, как услышал об этом. Все думал, чем помочь Отечеству. Красные у власти или белые – ему было все равно, главное одолеть супостата. И вот в один из дней на второй месяц войны дед Саша появился в Сосновском военкомате.

В низком деревянном здании было душно от множества людей, заполнивших кабинеты. Военная машина медленно, но верно заработала. Со всех просторов страны потянулись отряды отмобилизованных солдат: тех, кому уже стукнуло восемнадцать, и до тех, кому еще не исполнилось сорока пяти.

В добровольцы записывались совсем седые старики вроде деда Саши и очкарики, имеющие «белый билет»… Дед Саша тоже решил добровольцем пойти на фронт.

Дверь кабинета районного военкомата была открыта. Дед Саша увидел за столом усатого, но еще молодого военного с какими-то значками на воротнике. Погон или каких-нибудь других, знакомых деду, знаков различия у военного не было. Тот поднял голову:

– Вам чего, дедушка?

Дед Саша несмело вошел и сел напротив военного на стул.

– Слушаю вас, – повторил тот.

– А вы в каком звании-то будете? – не отвечая на вопрос, поинтересовался дед Саша.

– Капитан.

– А-а-а, вот, значит, как, – все так же неторопливо проговорил дед. – Значит, штабс-капитан…

– Да нет, дедушка, штабс-капитаны, унтер-офицеры, поручики и подпоручики остались в царской армии. А мы – армия Красная, рабоче-крестьянская, у нас теперь другие звания.

– Звания-то другие, да дело старое – воевать.

– Это верно, дедушка, – кивнул головой военком и устало проворчал: – Так вы зачем пожаловали-то? Притомился я сегодня.

Если есть что сказать – говорите, а нет – до свидания.

Военный встал и, прихрамывая, прошелся по кабинету, открыл окно на улицу, впустил в комнату свежий воздух и приблизился к старику.

– Ну?

– Не нукай, сынок, не запрягал…

– Вы это, дедуля, не забывайтесь… – начал, было, военный.

Но дед Саша встал, молча расстегнул пыльный ватник. Обнажил левую половину груди, где тускло поблескивали Георгиевские кресты. Военком оторопело уставился на них.

Потом надел фуражку, приняв стойку «смирно», отдал ему честь.

– За германскую?

– За японскую.

– Так сколько же вам, дедуля, лет?

– Сколько ни есть, все мои, – застегивая ватник, ответил дед Саша.

– Ну а все же, дедуля? Лет под шестьдесят?

– Шестьдесят шестой пошел, – хмуро ответил дед.

– А с виду не скажешь. Вот закалка! – восхищенно воскликнул военком.

– А ты что хромаешь? Смотрю, и медали у тебя, сынок, имеются.