Дорогами войны. 1941-1945

Вот и нас заметил фашист, начал лед колотить, дышло ему в печенку!

В Кронштадте: грузим уголь, боезапас (побольше, говорят, берите!). Продуктов не дают. «Там получите». Где «там»?

За Толбухиным нет сплошного льда – каша. 17.00, а уже стемнело. Снег в глаза, волна, покачивает слегка.

Давненько мы в море не были! Идем на запад одни, без поддержки на случай.

– На румбе?

– Двести семьдесят.

– Два градуса вправо.

– Есть два градуса вправо.

Черная стена ночи. Горят, вспыхивают и гаснут гребни волн, светятся фосфоринки в соленой студеной воде.

Сноп огня из трубы.

– По этому «пожару» нас и засечь нетрудно. Подлодки караулят… – говорит комиссар, прижимая к глазам бинокль.

Гриша нагибается к переговорной:

– В машине! Что вы мне фейерверк устраиваете… В Хельсинки видать!

Светает. Вернее, сереет. Поперек курса – темная гора. Гогланд. К зюйду от острова – эсминец дозорный прохаживается.

Втискиваемся в бухточку под горой. Сууркюля (Северная деревня). Гриша с комиссаром в штаб сбегали и:

– Приготовиться к походу!

– Фььюууууу! – это не дудка боцмана, это мы, кто был на мостике, издали такой звук, когда узнали, что идем на Ханко, народ увозить оттуда.

Ханко… Это было единственное место в начале войны, где наши войска не отступали. Наоборот – брали у противника острова, охватывающие с двух сторон нашу военно-морскую базу.

…Ну, двинулись.

– Справа пять – мина!

– Слева сорок – мина!

Черный шар качается на волне, ожидая жертву.

Четыре отростка-«рогульки», как окрестил их потом Зощенко.

– Сигнальщик! Сигнал: вижу мину. Лево на борт! Комендоры, мину расстрелять! – несется с мостика.

Братья пушкари суетливо наводят сорокапятки… Бац, бац, – и… мимо! Наконец сам Леонид Петрович Бумберс выстрелил. Попал!

Но взрыва не последовало – мина только притонула. А это еще опаснее, чем та, невидимка, на якоре, что ждет тебя под водой, – ту хоть затралить можно.

Мы идем в голове. За «Вирсайтисом» – ТЩ «Ударник», сетевой заградитель «Азимут», транспорт «Вахур», ТЩ «Клюз».

Замыкают шествие три сверхтихоходных тральщика-ижорца 35-й, 58-й и 420-й. Курс – 230.

Еще крупно видна южная оконечность Гогланда. С веста двинул на нас снежный заряд. Потом – туман, такой, что с мостика кормы не видать.

– Командир! Становитесь на якорь, – приказывает старший в отряде капитан 3-го ранга Белков.

Пытаемся прожектором и гудками передать приказание начальства на задние корабли.