Неизвестная жизнь мировых лидеров

Нет абсолютно ничего: ни писем, ни признания друзьям, ни даже пометок в дневнике. Нет указаний и на то, что Джефферсон писал письма самой Салли. Однако известно, что из архива Джефферсона загадочным образом пропали все письма за 1788 год, то есть за тот самый год, когда Салли приехала в Париж. Поэтому биографы по крупицам собирали хотя бы косвенные свидетельства этой связи. К примеру, биограф Джефферсона фон Броди пишет, что «в бухгалтерских книгах парижского периода траты на одежду для Салли Хемингс, на ее учителя французского языка и на зарплату, которую Джефферсон начал платить ей в Париже, приближаются к тратам на старшую дочь Джефферсона»…

А теперь настало время обратиться к тому периоду, когда Салли еще не появилась в Париже, но Томас уже там жил.

«Мой милый друг! В Дюссельдорфе я мечтал о вас, и в Гейдельберге я мечтал о вас. Я мысленно вел вас за руку по этому саду искусств и вечерами мысленно читал вам вслух “Тристрама Шенди”. Это строки из письма, которое Джефферсон написал вовсе не Салли Хемингс, а англичанке Марии Косвей – аристократке и красавице.

Она была замужем. Однако, несмотря на это, с ней у Джефферсона завязались романтические отношения в Париже, куда он в 1784 году прибыл в качестве посла США.

И хотя он пребывал еще в трауре, но ему все-таки было всего 42 года. Поэтому и вспыхнула страсть к очаровательной англичанке. И Мария Косвей тоже ценила его и дорожила его дружбой.

А некоторые исследователи даже считают, что она ждала от Томаса лишь окончательного решения, чтобы уйти от мужа и уехать с ним в Америку после завершения его дипломатической службы.

Но ее ожидания не оправдались. Вместо того чтобы попросить ее руки, Джефферсон отправил Марии довольно странное письмо: «Из всех картин больше других меня разволновала работа Ван дер Верфа, написанная на библейский сюжет. Сара, которая не может родить сына, приводит Аврааму Агарь, молоденькую египетскую рабыню. Я вдруг почувствовал, что хотел бы быть Авраамом, хотя при этом я был бы уже пять тысяч лет как мертв.

Все же я – сын природы, а не культуры. Я люблю то, что вижу и осязаю, не будучи в состоянии объяснить, какова причина этой любви, даже не заботясь о том, есть ли причина».

Кто знает, возможно, это был намек или даже признание в новой любви. А когда однажды Мария появилась у него, не дожидаясь приглашения, то увидела в одной из комнат симпатичную девочку-мулатку. Это, конечно же, была Салли Хемингс.