Тридцать седьмой год. Повесть. Рассказы

Тогда можно с Игнатом увидеться. А пока разрешение не дают. Находится он в камере предварительного заключения, и свиданка с ним запрещена. Как отправишься на суд, возьми тёплые вещи – я кое-что соберу.

– А зачем же тёплые вещи? Может, оправдают? – Александра смахнула слезу.

– Не надейся. Знающие люди подсказали, ещё ни один не вернулся.

Сосед для приличия ещё посидел, докурил самокрутку и, перекрестившись, пошёл в хату.

В назначенный день Захар запряг лошадь, и Александра поехала на суд. Увидев мужа впервые после ареста, она ужаснулась произошедшей с ним перемене.

Терентьев осунулся и ссутулился. Заросшие щетиной скулы придавали старческое выражение лицу. Взгляд стал безучастным и направленным куда-то в глубь себя.

Заседание суда длилось недолго. Судья зачитал дело и огласил приговор. Терентьеву удивила простота и быстрое окончание заседания. Ни допрос свидетелей, ни доводы документального освидетельствования не повлияли на приговор. После заседания ей удалось перекинуться с Игнатом несколькими фразами и передать вещи, которые тщательно проверила охрана.

Александра так же узнала, где будут содержать мужа и когда разрешены свидания. Обливаясь слезами, она вернулась в село.

2. Где правда?

После оглашения приговора Терентьев пытался добиться правды, писал заявления в районный исполнительный комитет, окружной исполком, сельсовет, но они пропадали неизвестно где. При этом следователь, которому Игнат передавал бумаги, уверял, что даёт им ход. Дни шли за днями, а ничего не менялось.

Терентьев не знал, что на каждый документ накладывалась резолюция: «Лишение избирательных прав Терентьева Игната Кузьмича считать правильным как злостного эксплуататора батрачества и бедноты».

А всё началось с характеристики хозяйства Игната. В характеристике рукой секретаря сельсовета было написано:

«Терентьев – кулак, индивидуально обложен, хозяйство его одно из кулацких с. Кубовая, ноне обложено впервые индивидуально. Он наряду с постоянной работницей эксплатировал скрыто наёмную рабочую силу, т.

к., имея два трудоспособных при восьми едоках, не мог своим трудом содержать хозяйство без наёмного труда. Имел наёмных от 90 до 100 трудодней.

Терентьев умышленно укрыл посев 1,5 десятин. Злостно уничтожал хозяйство, в особенности рогатого скота».

Характеристика с самого начала легла на стол председателя райисполкома, и любая жалоба Игната сразу опротестовывалась и с соответствующей резолюцией возвращалась.