Жизнь и шахматы. Моя автобиография

Больше других усердствовала педагог по истории КПСС – Осипова, которая отказывалась засчитывать мне материал, уже пройденный и сданный на мехмате. Мне говорили, что она интересовалась причиной моего отсутствия на занятиях, сказали и о том, что ее предупредили: Карпов не ходит, так как предмет сдал в предыдущем семестре досрочно и на отлично. Но педагог – то ли по собственной инициативе, то ли в результате давления сверху – брать это в расчет не пожелала, в красках расписала мое «безобразное» поведение заведующему кафедрой и, полагаю, была чрезвычайно довольна, когда, вернувшись с очередного турнира, я обнаружил себя в списке должников.

Никакие разговоры о том, что курс я прослушал и сдал, в расчет не принимались. Осипова настаивала на пересдаче, которую не собиралась принимать. А заведующий кафедрой не мог допустить меня к занятиям без отметки в зачетке. Я не знал, как действовать в подобных обстоятельствах, чувствовал себя загнанным в западню. По наитию отправился на кафедру гуманитарных факультетов к своему бывшему преподавателю истории партии профессору Кислякову. Тот, увидев меня, удивился:

– Какими судьбами? Вы же давным-давно сдали предмет.

– Экономический факультет настаивает на пересдаче.

– Неужели? – В глазах профессора заплясали хитрые огоньки. – Настаивает, говорите? Ну, давайте их порадуем. Зачетка с собой?

– Да. – Протягиваю Кислякову зачетку и вижу, как он лихо выводит в нужной графе «перезачтено» и расписывается.

Удивляюсь: – Разве так можно?

– Официальному лектору ЦК партии, мой друг, можно практически всё. И если на экономическом факультете все еще будут недовольные, пусть обращаются со своим недовольством лично ко мне.

Профессор оказался прав. После предъявления зачетки с его росчерком оспаривать решение лектора ЦК партии никто не решился. Но я чувствовал, что на этом мои неприятности не закончатся. Ремни затягивались все туже, кольцо сжималось, я понимал: «Буревестник» от меня не отстанет.

Куда бежать? Что делать? Как быть?

Сейчас модно рассуждать о том, что Вселенная благоволит тем, кто шлет ей правильные запросы. Видимо, мои призывы к обстоятельствам поменять судьбу высшие силы сочли достаточно красноречивыми и организовали мне чудесную встречу. Я поехал встречать Новый год в Ленинград и в доме у Корчного познакомился с другом его детства, с которым вместе они играли в шахматных чемпионатах, – профессором Лавровым.