Жизнь и шахматы. Моя автобиография

Я хоть и не стал еще чемпионом мира, но в свои двадцать три года (первый и, наверное, единственный случай в истории советских шахмат) играл на первой доске и был капитаном сборной, в команде которой играли три чемпиона мира: Таль, Спасский и Петросян. Мне казалось, что в данной ситуации мы с Корчным должны выступить на конгрессе и обозначить нашу позицию вместе. Во-первых, оба – претенденты; во?вторых, он на двадцать лет старше и опытнее и его имя в шахматном мире имеет безусловный вес.

Но Виктор неожиданно передал инициативу в мои руки, заявил, что он может разнервничаться и что-то не то сказать, и попросил выступить меня, как более молодого и сдержанного. Я пошел на это, но предупредил, что буду говорить от имени обоих, ссылаться на него и, естественно, хочу видеть его в зале. Корчной легко со всем этим согласился, и я выступил, представив нашу позицию по отношению к требованиям Фишера абсолютно обоюдной, согласованной и однозначной.

Но когда я обыграл Корчного в финальном матче претендентов, он, очевидно, воспринял это как личное оскорбление и решил, что теперь Фишер во что бы то ни стало должен отстоять свое чемпионское звание.

Корчной дал интервью корреспонденту югославского телеграфного агентства «ТАНЮГ» Божидару Кажичу, который одновременно занимал пост и вице-президента ФИДЕ. И в своем интервью Виктор однозначно заявил, что все требования Фишера абсолютно справедливы, нам следует прекратить дискуссию, согласиться на все и играть матч. Слова эти и наша Федерация, и шахматисты, и лично я восприняли как предательство, хотя санкции, которые за ними последовали, мне сразу показались чрезмерными. Петросян, затаивший на Корчного злобу из-за проигрыша в отборочном матче претендентов в Одессе, придумал идею дисквалифицировать его на два года и запретить ему играть в каких-либо соревнованиях. Решение это было принято без моего участия, я даже не предполагал, что такое возможно: жил в Ленинграде и был далек от столичных разборок. Когда узнал, не смог удержаться от возмущения. Как бы ни был человек не прав в своих суждениях, какими бы предательскими ни казались его слова, на мой взгляд, бесчеловечно устраивать запрет на профессию. Что будет делать композитор, если его лишат рояля, много ли напишет писатель без ручки и печатной машинки? Да и дворник без метлы и лопаты чистоту не наведет.