Крест и порох. Русь и Рим

Церковнославянский язык обращен больше к потомкам, чем к современникам. Чтобы использовать его в быту, людям пришлось его сильно упростить. Так получился разговорный русский язык, а со временем – и письменный русский язык. Напомним, что правила письменного русского языка впервые дал Ломоносов. До него существовали правила церковнославянского, но не русского языка.

Замечание. Говоря о языках, мы имеем здесь в виду в первую очередь строение языка, его правила, а не его корневой состав. Корни слов, которые использовали ученые Империи при создании того или иного языка, не обязательно всегда выдумывались «с нуля» – скорее всего, зачастую они строились на основе уже существующих языков и говоров.

Поэтому церковнославянские корни могут иметь гораздо более старое происхождение, чем сам этот язык (то есть его правила). Язык с русскими корнями мог существовать еще до создания церковнославянского языка.

Помимо сложного языка для Священного Писания, в Империи существовала также потребность в более простом, чем арабский, языке, предназначенном для дипломатической переписки.

Такой язык должен был выражать мысль как можно проще, используя минимальное количество глаголов, но в то же время обладать расширенными средствами вежливости, выражения уважения и почтения к знатному собеседнику. Этим требованиям вполне удовлетворял персидский язык, который являлся одним из основных языков дипломатии в Империи, а также языком поэзии. По-видимому, он был создан искусственно.

Арабский язык благодаря своей уникальной способности очень легко создавать обозначения для новых понятий стал языком науки в Империи. Все естественнонаучные сочинения, независимо от того, где жил и на каком языке говорил их составитель, долгое время писались исключительно на арабском языке. После распада Империи в XVII веке языком науки стала латынь (о которой будет сказано ниже). В XVIII–XIX веках это был немецкий, а с XX века – английский язык. В этом смысле наука всегда придерживалась и придерживается одного и того же подхода.

Сегодня историки, не понимая этого, думают, что средневековая «арабская наука» существовала якобы лишь на Востоке, где люди «знали арабский». На Руси и в Европе ее быть якобы не могло, поскольку там люди «не знали арабский». Это – глубокое заблуждение. По такой логике будущие историки могли бы заключить, что наука XIX века существовала лишь в Германии, а наука XX века – лишь в англоязычных странах.