Сто сорок писем Василия Белова

Мои комментарии к письмам, порой обширные, служат лишь дополнением и уточнением к тем малоизвестным фактам и событиям, которые волновали писателя.

Впервые публикуемые письма великого писателя, безусловно, являются бесценным источником сведений о повседневной жизни, духовных поисках в последний период его большой жизни. В них отображены и своеобразие характера, и богатство внутреннего мира, и гражданственность в отстаивании своих взглядов, и непримиримость ко всему, что противоречит его высоким идеалам.

Анатолий Грешневиков

Письмо первое

Дорогой Толя!

«Расстрелянный парламент» прочел одним духом, а с «Нашим современником» сам скандалю. (Хотел даже выйти из редколлегии.) И все же ты зря поддержал «Новый мир» своей публицистикой, это насквозь… знаешь какой журнал? Мог бы и поприличней найти. Впрочем, это твое дело.

Привет всем единомышленникам. Нельзя ли обязать газеты публиковать фамилии погибших в Чечне ребят? Позор! Хоронят как скотину.

Пока.

Белов.

21 ноября 1995 г.

Письмо написано на открытке с изображением святой Софии. Василий Иванович любил присылать открытки. Делал он это осознанно, преследуя, как правило, две цели. Письмо на открытке экономило время. Белов умел ценить время и крепко переживал, если не успевал сделать намеченную работу, выполнить задуманное. Еще большее раздражение вызывали неотвеченные письма.

Он считал себя обязанным – коротко, но отвечать и читателям, и особенно друзьям. Открытка помогала выйти из затруднительного положения. Выполняла она и другую функцию – просветительскую. Белов посредством репродукции пытался донести до собеседника свои глубинные чувства к современным деятелям культуры и искусства, русским подвижникам, историческим памятникам, живописным уголкам России.

Вряд ли это было первое послание ко мне. Помнится письмо с благодарственными словами за спасение от омоновских дубинок на баррикадах у здания Верховного Совета России, помнятся подаренные 1 июля 1994 года две авторские книги – «Внемли себе» с надписью «Анатолию Грешневикову – для служебного чтения» и «Лад» с добрым пожеланием «Анатолию Николаевичу Грешневикову и его семье желаю миру и ладу!».

Увы, то письмо затерялось в моих обширных архивах, зато книги стоят на полке, на видном месте.