Сто сорок писем Василия Белова

Деятели православной культуры, науки и экономики, искусства сомкнули ряды на основе православного христианства. Наши враги, конечно, сразу почувствовали опасность… Всколыхнулись все сатанинские силы, завопили все бесы, вплоть до Евтушенко: «Как? Новый год – и без шампанского? Долой их всех, красно-коричневых заступников нравственности!». Все газетчики, все телевизионные оракулы просто взвились, завопили и завизжали. Дивно ли то, что о «сухом законе» 16-го года, во время войны, до сих пор мало кто знает? А если и знает, то не верит, что народ вводил этот закон повсеместно…

Уже при Горбачеве либеральная шпана превосходно знала, что Россия, обольщенная и покоренная бесами, нехотя прослужившая им лет сорок, может в любую минуту очнуться.

Дьявольская задача была в том, чтобы не дать ей отрезветь. Ведь, очнувшись, народ снова будет служить Богу. Скрытые троцкисты и их новые последователи потому и подсунули народу горбачевский указ 1985 года. Народ уже открывал глаза на троцкистскую революцию, на масонов и мировой заговор против России. Не дать отрезветь до конца! Не позволить самим русским распоряжаться своей судьбой! Своей верой! Своими идеалами! И явилась тут так называемая перестройка. В этом был смысл и самого Горбачева, и его указа по борьбе с пьянством…».

Читал Селезнев неторопливо, делая короткие паузы… Закончив цитату, задал мне вопрос:

– Неужели Василий Иванович не пьет?

– Давно не выпивает, – ответил твердо я, зная, что, сидя в компаниях, он не притрагивался к бокалу с вином.

– Ну, а вы-то выпиваете?

– Сейчас немного выпиваю. Но еще недавно пять лет держал «сухой закон», даже возглавлял в районе трезвенническое движение. Ничего, живой, как видите. Кстати, развязать и выпить пришлось тогда, когда стал депутатом, принимал полномочия члена Верховного Совета от коллеги-земляка, архиепископа Платона.

– Народ в массе своей против «сухого закона».

– Может, и против. Только статья-то не об этом, не про «сухой закон», а о том, что пьяным народом легче управлять.

– Ладно, распространяй статью…

Вскоре я передал наш разговор Белову. Тот не стал сердиться, по привычке гневаться, лишь рассмеялся. Меня это порадовало, и я не преминул спросить его о поэте Евтушенко. В тексте статьи он назван бесом.

– Какой же он бес? – недоуменно вопрошал я. – Талантливый поэт. Одна песня «Хотят ли русские войны» чего стоит! Яркая личность.

– Недолюбливаю таких, – отозвался горячо Белов. – Стукач он… А личность, безусловно, яркая.