Сто сорок писем Василия Белова

А среди них, можно сказать, главный и направляющий – русская литература без русских, без русского духа, русских характеров и, разумеется, без православия. Поэтому бесполезно спрашивать о том, почему до сих пор не принят закон «О творческих союзах», который бы придал статус юридического лица русскому по своей совести Союзу писателей России и, следовательно, дал ему поддержку из государственного бюджета. Бесполезно вопрошать, почему в обновленной России до сих пор не появился и новый Достоевский. Ну, в самом деле, какой православный философ, страждущий о судьбе русского народа, например, из раскормленного Дмитрия Быкова? И не удивительно, что, когда вопрос о судьбе законопроекта «О творческих союзах», во время «правительственного часа», поднял депутат фракции «Родина» («Народная воля-СЕПР») Анатолий Грешневиков, который сам принимал участие в разработке зарубленного законопроекта, министр не воодушевился.

На предложение депутата – «совершить высокий морально-нравственный подвиг», то есть, провести закон через правительство и администрацию президента, потому что «художники, архитекторы, писатели, те, кто служит не золотому тельцу, а Отечеству, сегодня пребывают в нищете», – Александр Сергеевич устало констатировал, что он с благодарностью принимает это пожелание, но «где законопроект застревает, вы сами знаете». В общем, министр тему не подхватил и не развил».

Справедливости и правды ради, следует повторно уточнить и сказать, что министру продвинуть важный закон просто-напросто не дали. Можно было, конечно, в знак протеста подать в отставку, но то другая тема…

Письмо девятнадцатое

Анатолий Николаевич!

Какой разговор! Разницы для меня нет – что Москва, что Ярославль… Действуй, как лучше.

Приеду в Москву в декабре. Белов. 8 ноября 2001 г.

Решение собрать под одной книжной обложкой все газетные и журнальные статьи Белова пришло ко мне давно. Подталкивало желание насолить как врагам, так и друзьям писателя. Обещаний издать ту или иную книгу Белова было много, у губернатора Пензенской области дело дошло даже до набора текста, но когда нужно было принять окончательное решение, то оно почему-то не принималось.

Белов ждал, надеялся на поддержку, переживал, а его обманывали. Он чувствовал, что вокруг него складывается какой-то «заговор» не врагов и мстителей. А заговор молчания. Его болезненное восприятие ненужности, невостребованности, а также постоянные переживания из-за очередного обмана, безусловно, передались мне.