Судьба калмыка

– А чего заходить? Потом почаюем, а сейчас пошли смотреть чего привез.

– Да вот бумаги, тут все ясно, бери, подписывай, и точка, – и он пошевелил планшетом.

– Ну, не на морозе же писать, сам же говоришь. Посмотрим, сверим, тут, брат. Дело небыстрое.

– Слышь, ты, бумагоед, посмотрим, сверим! – дыхнул на железнодорожника перегаром майор. – Вы тут в тылу, а мы там…

– Где? – прищурился хромой.

– На фронте! Вот где! – замотал он головой.

– На фронте говоришь? – ощерилась мохнатая шапка. – А я где был? И в награду что за это получил? – И он, задрав штанину, обнажил уродливый ботинок с какой-то трубкой, идущей к колену.

Очевидно, это был протез тех времен. Только сейчас майор заметил, что одна нога его была в валенке, очевидно здоровая, а протезная с уродливым ботинком.

– Под Москвой оставил, сам чуть не лег там!

– Ну, извини, брат, все равно соблюдение субординации необходимо.

– А что я х..х..хвост собачий? Я тоже майор, так что не суй мне под нос свои погоны.

Майор охраны вконец смешался и закашлявшись искал выхода из неловкого положения.

Выручил его сам начальник станции.

– Значит так. Согласно военному времени докладывать должна прибывшая сторона, как и подчиняться. Ясно?!

– Ясно! – приложил руку к виску майор. – Разрешите доложить? – вытянулся он.

– Да ладно тебе. Пошли все увидим, потом бумаги посмотрим. Все равно знаю что все перепутано. Актов о смерти и снятых с поезда наверняка нет. Так?

– Так. Откуда знаешь?

– Знаю. Там наверху сгородили приказ, вы копытом рыли землю – старались выполнить.

Скотину милый мой к нам лучше возят, чем вы людей.

– Откуда знаешь? – побагровел майор.

– А знаю вас!

– Кого?

– НКВД.

– Ну, и?

– А ты не нукай! Четвертый эшелон за вторые сутки людей хуже скотов привозите из Калмыкии и охрана одна. И сейчас поди трупов пятьдесят привез? Да поди старики, старухи да ребятишки одни. Нашли врагов. Лучше бы всех энкавэдэшников на фронт, лишняя дивизия была бы.

– Ну ты! – схватился за автомат майор.

– Остынь! – взмахнул невесть откуда появившимся в руке пистолетом железнодорожник. Так они и стояли, сверля друг друга гневными глазами. Первым убрал пистолет хромой и сплюнув: Дурак ты, братец! – похромал к составу, потом обернулся к майору и сказал: – Ты можешь со мной не ходить, сам разберусь и подпишу любые твои бумаги. Вы тут навезли людей, а зачем и сами не знаете, половину в дороге угробили. Нам расхлебываться во всем. А вы – фью-ить и назад.