Судьба калмыка

На крыльце действительно лежала небольшая дворняжка и внимательно глядела на людей. Катерина, стоявшая среди баб, мазутными руками вытирала слезы и не стесняясь рыдала. Да вот еще спасибо старухам калмычкам, помогали доглядывать их, да за домом смотрят. Сама знаешь, у нас самих детей полно, с голодухи пухнем. При упоминании о калмыках Максим, внимательно слушавший разговор, встрепенулся и высунулся из кабины. Улучив момент, он спросил у женщин: А сейчас где те калмычки? – Где и всегда, у болота. – ответила баба.

Максим не понял и внимательно смотрел на женщину. – Не понял, вижу? Вон, за огородом землянка у болота, там они и живут. Только неделю назад Байса умерла, а Менга живет, ничего, к ней еще какие-то калмычки пришли. – Катя, извини, я сбегаю к ним? –Давай, только недолго. – И Максим бегом пустился бежать вокруг огорода. Смотри, точно по тропинке иди, а то кругом болото, утонешь! – крикнула ему вслед женщина. Около землянки Мукубен увидел небольшой костер и над ним на палке подвешенное ведро. Вокруг никого не было. Землянка тоже была пуста. Максим растерянно озирался по сторонам. И вдруг из болотного кустарника донеслось: – Мендуть! (здравствуй!). – Мэн, мэн, мендуть! (да, да, здравствуй!) – радостно ответил Максим. – Ты наша? – Ваша, ваша! – поспешил он ответить и из-за куста топкой местности, всплескивая студенисто-мшистую поверхность, какими-то странными плетенками на ногах, вышла маленькая старушка-калмычка с пучком тонких тальниковых прутьев. Сбиваясь с русского на калмыцкий солдат назвал себя. Менга не успевала отвечать на вопросы Мукубена. – Нет, отца и мать его она не видела, а может и видела да не знала их. Много умерло по дороге людей, а где хоронили – не знает. Вот Байса умерла – она была с его стороны, с его улуса. Она могла знать. Женщина с двумя детьми, мальчиком и девочкой, была тоже прошлой весной, но ее арестовали, увезли. Куда не знает. Как зовут? – Ой, не спросила! Такая хорошая, грамотная, все какую-то бумажку читала. Только вот ноги поморозила. Мужа искала. Может тебя. Давай жомба (чай) пить, – и старуха полезла в землянку, вынесла две деревянные пиалы. Но тут затарахтел трактор, Максим торопливо хлебнул поспешно несколько глотков, и поставив пиалу на пенек, стал кланяться, приложив руки клинышком к лицу. – Ханжинав, эк! – (спасибо, мать!) Ханжинав эк! Мне пора. Меня ждут. Со слезами на глазах уходил Максим. Около трактора толпа женщин и детей увеличилась вдвое.