Студёное море

Можем помочь гетману Хмельницкому оружием, порохом. Мы не будем возражать, если наши донские казаки будут воевать на стороне гетмана.

На том и решили.

– Нужно пособить Украине деньгами, – продолжал Алексей Михайлович. – Что на это скажет царский казначей?

– Казна пуста, государь! – низко кланяясь, ответил боярин Ховрин. – Налоги собираются с большим трудом. Народ обнищал. Для помощи Украине нужны пожертвования.

Наступила тишина. Бояре упрямились. После Грозного страх перед царским оком поубавился. Сидят себе важно, надувают щеки, делая вид, что решают государственные дела.

Твердят одно: у них тоже денег нет. Пусть, мол, казначей берет деньги из запасника царской казны, а потом пополняет его за счет сбора новых налогов – «с миру по нитке». Но царь нахмурился, напомнил о Соляном бунте и на этот раз настоял на своем. Боярам пришлось раскошелиться…

Царь облегченно вздохнул и вопросительно посмотрел на Бориса Ивановича Морозова. Тот низко поклонился, давая знать, что все сделано правильно.

–? А теперь, бояре, подумав, дайте государю совет, как решить вопрос о воссоединении Украины с Россией?

Молчание бояр было долгим.

Первым его нарушил самый молодой, грамотный и дальновидный боярин Ордин-Нащокин.

– Решение этого вопроса, государь, требует согласия двух народов – русского и украинского. Поэтому спешить не надо. Пусть Хмельницкий спросит свой народ, а мы свой. Этот вопрос надо решать на большом Соборе, для чего пригласить духовенство и выборных людей из стольников, стряпчих, из дворян московских и жильцов по чинам; из дворян и детей боярских больших и малых городов, слобод и посадов.

Боярина Ордин-Нащокина поддержали бояре Колычев и Салтыков, а также думный дьяк Унковский. На том «государь указал, и бояре приговорили»: вопрос окончательно решить на Земском Соборе вместе с высшим духовенством и выборными людьми разных чинов. А пока послать к гетману Хмельницкому высокое московское посольство, чтобы узнать, хочет ли народ Украины жить вместе с Россией.

13 марта 1649 года по указанию царя Алексея Михайловича в Чигирин, где размещалась ставка и канцелярия гетмана Хмельницкого, выехал царский посол думный дьяк Григорий Унковский.

Вместе с ним на родину отбыл и посол Силуян Мужиловский.

В этот же день, после проводов посольства, Артамон Савельевич заехал к Алексею Хватову. Ещё на пороге дома, улыбаясь, он протянул другу его челобитную, на которой рукой царя было написано: «Быть по сему» и стояла круглая печать с двуглавым орлом.