Студёное море

Вечерний туман лениво сползает с левого берега величавой реки, постепенно обнажая высокий холм, на котором, как на ладони, стоят сказочной красоты строения: слева белокаменный храм Успенья с золотым крестом, справа, сразу за крепостной стеной Саввино-Сторожевского монастыря, золотые купола собора Рождества Богоматери. Сквозь туманную дымку видны вековые липы и вязы, спускающиеся до самой воды.

К главным воротам монастыря подъехали к вечеру. Стражник Матвей, увидев через входную калитку боярина Артамона Савельевича в золоченом возке, крикнул рядом стоящему монаху:

– Бегом к дому епископа, доложи о приезде гостей!

Массивные двери монастырских ворот были заперты на два больших замка, и Матвею пришлось вернуться в сторожевую будку за ключами.

Коренник первой тройки, жеребец серой масти в яблоках, любимец Ивана Даниловича, нетерпеливо мотал головой, позванивая подвешенным над дугой медным колокольчиком. Иногда он бил о землю правым копытом, как бы подчеркивая этим, что не привык стоять и ждать, когда откроют ворота.

Кучер Прохор старался успокоить жеребца:

– Но-но, идол, успокойся! Балуй у меня!

Епископ Владимир вышел встречать гостей на крыльцо своего дома. «Боже, что случилось?» – судорожно застегивая тёплый зипун, думал он. Успокоился отец Владимир только после того, как увидел гостей в полном здравии.

– Слава Богу, наконец-то свиделись! – повторял он одни и те же слова, вытирая дрожащей рукой слезы радости.

Весь вечер прошел в разговорах за праздничным столом.

Епископ Владимир поздравил Олю и Алексея Васильевича с помолвкой и благословил их на долгую счастливую семейную жизнь.

Во время ужина узнал все московские новости, подробно рассказал о своей жизни и о жизни всей монастырской братии. Он подолгу смотрел на Олю и любовался её красотой и молодостью.

– Быстро летит время, – с грустью сказал епископ Владимир. – Последний раз я видел тебя, Оленька, с красивыми косичками и в цветастой, как у бабушки Марины, кофточке. А теперь ты уже невеста!

Потом разговор зашел о пребывании царя Алексея Михайловича в Троице-Сергиевой лавре.

– Уезжая в Москву, государь просил передать тебе, отец Владимир, свое почтение, – обращаясь к епископу, сказал Артамон Савельевич.

– А монастырь преподобного Саввы Алексей Михайлович решил взять под свое государево ведение и возвысить его до положения лавры, – добавил Иван Данилович. – В скором времени у Вас в монастыре будет учрежден архимандрит.

– Вот это новость! – воскликнул епископ.