Жизнь прожить – не поле перейти. Книга 3. Семья

ВЧК по борьбе с контрреволюцией и бандитизмом имела право применять и чрезвычайные меры. «Чёрный орёл» расправил свои крылья над краем и летал уже здесь на знамёнах Емельяна Пугачёва полторы сотни лет назад. Только не явилось того вождя и той организованности, что удалось безграмотному донскому казаку, что напугал победоносную императрицу с её умелыми полководцами. Пушки, отлитые рабочими Урала, громили и солдатские полки, а ватаги воинов- башкир брали города. Кончилось та война казнью Пугачёва на Москве, а его верных атаманов в Уфе, отсечением голов.

Крестьянская стихия и анархия смели местные большевистские власти, требуя малого -не грабить и вернуть свободную торговлю. По агентурным

данным, повстанцы в количестве 25 800 человек, при 1208 винтовках (20 винтовок на 1000 человек) и 2-х пулемётах, стояли в 20 километрах от Уфы. Все, кто мог из органов милиции, частей вооружённой охраны (ВОХР), частей Запасной армии, со штабом в Самаре, и снятые с Туркестанского фронта полки, составили карательные части в 6 700 штыков, 816 сабель при 63-х пулемётах, 6-ти орудиях, 2-х бомбомётах с воздуха и одном бронепоезде, были брошены на усмирение.

7 марта был создан Полевой военный трибунал. В заложники брали целые деревни. Всех захваченных с оружием в руках расстреливать могли на месте.

Степана прикомандировали к отряду внутренней охраны, из недавно набранных из крестьянских парней

бойцов, в помощь ретивому молодому командиру и

комиссару для организации боевых действий. Военком отправил отряд под Чишмы в знакомые с детства места.

Со смутной тревогой Степан принял это назначение. Мария была на последнем месяце беременности. Степан понимал, что мужики настроены в большинстве против власти, за нежелание твёрдо определить налоги и прекратить

развёрстку. Отряд в сотню штыков при 2-х пулемётах был направлен в место, где Степан в юности в лесах бродил с ружьём и знал дороги и тропинки. Приказ был прост- при отказе сдаться жесточайшим образом подавить

выступление. С началом восстания Степана перевели на казарменное положение и он не мог отлучиться домой.

Сердце рвалось к Марии, волновался за родных и

односельчан, которые как и большинство башкирских,

русских, украинских, латышских и иных мужиков стояли заодно и были в числе тех, кто поднял вилы на власть.

Деревни, через которые проходил отряд, выглядели как

мёртвые. На улицах никто не появлялся. Знали, что берут в заложники семьи тех, кто пошёл в отряды повстанцев.