Жизнь прожить – не поле перейти. Книга 3. Семья

Сюда, как сухую степную траву перекати-поле, жестокими ветрами междоусобной

войны замело и Петра и сотни неприкаянных скитальцев с

оружием в руках и грехами против красной власти. В лесных чащобах, землянках, охотничьих сторожках, пещерах и хуторах можно было найти укрытие, надеясь на себя и на тех, кто «лесным братьям» сочувствовал.

Пётр в маленьком лесном братстве близко ни с кем не сошёлся, был замкнут и одна мысль терзала его: « Почему судьба никак не повернётся к нему своим светлым ликом, чего ему не хватает, чтоб уверенно и прямо идти по жизни?» Ответ найти не мог и винить было некого.

«Жизнь, если в ней есть смысл, должна вывести его на путь

Который определяет не он, а время в котором он

барахтался как плохой пловец в бурном потоке и не может понять – зачем ему такое наказание. Вот у Степана жизнь складно идёт, а я почему невезучий?» Особенно муторно было на душе долгими осенними ночами когда не шёл сон, а одолевали тяжёлые мысли в сырой землянке под

монотонный, унылый шёпот дождя.

В лесной лагерь-логовище изредка наведывалась, из

затерянного в лесной низине крепкого хуторского хозяйства, красивая, краснощёкая, голубоглазая, с

длинными светлыми волосами, лежащими на голове туго

заплетённой косой, Вилма – давняя переселенка в здешние места с берегов продуваемой ветрами и орошаемой

прохладными дождиками Балтики. Её звонкий голос с

инородческим акцентом и весёлый настрой в общении с лесной братвой вносили в унылый быт, завшивевших и пропахших мужскими запахами и потом мужиков- разбойников, заряд бодрости и призрачной надежды.

зорким, цепким взглядом высматривала очередную жертву среди обитателей лагеря, которая сгодилась бы ей в хозяйстве и обустройстве жизни хоть на короткое время. Уже при первом взгляде на Петра- новобранца лесной

шайки, она оценивающим взглядом отметила его складную

фигуру, стать и приятное лицо обрамлённое светлой бородкой и усами и волнистыми льняными волосам

выбивающимися из- под фуражки.

малоразговорчив. Вилма, сначала по требованию, а потом по доброй воле доставляла в лагерь мёд, молоко и иную

кормёжку (в хозяйстве имелись пчёлы, две коровы, мелкий скот и огород). Обменивала это на шмотки, которыми

промышляла банда в своих набегах.