Жизнь прожить – не поле перейти. Книга 3. Семья

Запоздалые

решения властей привели к массовым голодным смертям. В Башкирии с февраля 1921 года население сократилось на 650 000 человек, что составляло 22%. Трупоедство и людоедство стали обыденным явлением. На рынке открыто торговали человечьим мясом. Тысячи психически больных бродили по стране. Родители боялись за своих детей. Дети-сироты разбрелись по всей стране. Больше всего

отправлялись в Сибирь и Среднюю Азию. Дом можно было купить за ведро квашеной капусты. Хлеб, воистину, был на вес золота. Владельцы съестного сказочно богатели.

В апреле 1922 года Совет Народных комиссаров Башкирской АССР принял постановление «О людоедстве».

Уполномоченный центра Сидельников, по поводу споров о продовольственном положении в стране, писал в Москву, которая голода не ощущала: «Пока в столицах идёт война (имелись ввиду споры внутри власти), там в глубине лесов

народ… вымирает тихо, безропотно, геройски от тифа, голода и безработицы. Какой – то тихий ужас охватывает тебя, когда видишь эту немую трагедию».

При страшном голоде тиф выкашивал целые деревни. Вдоль дорог сидели безучастные живые скелеты. Весь мир содрогнулся от ужасов происходивших в России и пытался организовать помощь от сердобольных филантропов. Степан, завершив

обучение, прибыл из столицы России в Уфу и, не

доложившись по начальству, сразу рванулся в деревню. Пустая, притихшая Черниговка встретила Степана

мертвящей тишиной. Не слышалось, ни лая собак, ни пения петухов. По дороге к дому встретилась одна лишь старуха, безучастно прошедшая мимо.

Почта, из районов

охваченных голодом, до Москвы не доходила и газеты не

распространялись на эту тему, а только призывали к борьбе

со спекулянтами и помощи голодающим, но страшные слухи пугали всю страну разрушенную войной. Степана отозвали с учёбы раньше срока. В Башкирии появились отряды Охранюка-Чарского, соединившегося с остатками Народной армии «Чёрного орла» к которым потянулись вновь местные повстанцы. Националистические

группировки тоже взялись за оружие, мечтая об автономии для всех народов, а не только башкир.

Опять загремели

бои. Война Гражданская в Башкирии не закончилась.

Страх обдал холодом Степана в обжигающе жаркий день при виде вымершей деревни. Улица была пустынна.

Горячая дорожная пыль щекотала ноздри. Голая земля, без признаков жизни, пугала мертвенным серым цветом пыли. В огородах не было ни крапивы, ни лебеды. Чахлая зелень, сохраняемая поливами из реки, не сулила урожая. Двор был пуст.