Жизнь прожить – не поле перейти. Книга первая. Земля

 Дети

крестьянские, с самых ранних пор, постигали древнюю,

мудрую науку, которая сытым горожанам казалась

нехитрой и оценивалась только тогда, когда периодически являлись голодные, неурожайные годы. Наука эта давала жизнь роду человеческому и требовала громадного

терпения и больших затрат физических сил. И только, когда земля платила за это своей щедростью, душа крестьянская пела и рождала песню.

Были эти песни и с радостью, были и со слезой. Протяжная

российская песня – широкая, как золотящаяся бескрайнее

пшеничное или ржаное поле, тёплая, как летний дождик

оплодотворяющий жаждущую в зной землю, льётся из

души и вольным жаворонком и порхает в синем небе,

поднимаясь до божественных высот.

« Ой, ты степь

широкая, степь раздольная…»

Из детей крестьянских и матёрых мужиков и солдат являлся стойким и поэт душевный.

Каждая весна несла новые надежды на то, что и бог даст и будет в помощь и сил хватит взрастить на земле то, что даёт силу всему обществу.

Мужик понимал свою нужность, но не мог понять, почему солью земли считали не

кормильца, а порой и нахлебника и белоручку. Это

противостояние в стране крестьянской рождало тот

крестьянский вопрос, который не раз бросал страну в

пучину крестьянских бутов и войн, в пучину революций.

Стёпке не лезли в голову мысли о судьбах мужицких.

Мал ещё! Он жил в привычном мире замкнутой и прилипшей к земле крестьянской общины, с её

размеренным, привычным, веками устоявшимся трудом, и не видел для себя иного пути, кроме как дорога его деда и отца и всех окружающих его и близких людей на этом близком и родном куске земли, где его трудом будет рождаться то золотое зёрнышко из которого и продолжится жизнь рода человеческого и кровь земли потечёт по венам и заставит биться сердце и будет радовать душу.

Вечером Меланья с Фёдором тихо шептались в кровати за занавеской и долго не засыпали. Мелкота похрапывала

на широком топчане за печкой, а Степану всю ночь

грезились новые земли, новая жизнь, извлекая из

недремлющего мозга всё, что он узнал в школе об таинственном Урале.

О башкирах, о которых упомянул за столом отец, знал только одно- что они вместе с донскими казаками гнали Наполеона до Парижа. Вздремнулось, когда уже начал светать и первая мысль, когда проснулся, была: «Сдвинется или нет семья с обжитого места, где всё уже привычно и где успел обзавестись друзьями». Особенно сошёлся с ровесником Петром.