Жизнь прожить – не поле перейти. Книга первая. Земля

Офицер, не обратив на них внимания, придерживая приличествующую чину

казенную саблю, считая, что пора начинать и он здесь-

главная фигура, взошёл на тарантас и, не испрашивая

разрешения схода, отрыл собрание зычным голосом, никак не подходящим его тщедушной фигуре:

– Мужики, тут такое дело, – начал он без всякого

вступления. В ответ из толпы, кто – то из молодух, звонко прервал его заготовленную речь :

– А, бабы, как же, и нас уважь!

Жандарм не растерялся, видно не – впервой было общаться с народом и более языкастым, и быстро и успешно поправился:

– И вас, красавицы, уважу и детишек ваших тоже, а так же прошу больше не перебивать.

Вы, наверное, слыхали, что творится в Малороссии и на Полтавщине. Так вот, власти заявляют вам, что пока все будет решаться миром и власти придут к вам с миром, а погромов и бесчинств – власть не простит и смутьянов накажет. Будьте благоразумны!

Мужики, конечно, слышали о том, что не так уж и далеко

от них крестьяне жгли помещичьи усадьбы, отказывались платить выкупные платежи и налоги, что против них были посланы войска.

Чей- то голос из толпы пробасил:

– А чего же у вас против мужиков ни солдат, ни казаков не нашлось! Аль, не доверяете им, что матросиков с кораблей на расправу пригнали в чёрных бушлатах. Жандарм опешил и не сразу нашёлся что сказать. Сначала зычно крикнул:

– Кто это, там шумит!?

В ответ-тишина… Жандарм, потухшим голосом произнёс:

– Вот, сейчас, член земельного комитета, хорошо вам знакомый Тимофей Силыч, сообщит о мерах по

обустройству вашей жизни, чтобы избежать всяческих

эксцессов.

Это мудрёное слово мужики не знали, но своим умом поняли, что за ними маячат пули и нагайки. Одна из бабёнок не выдержала:

– Это что же за фига такая!

Жандарм погрозил в толпу кулаком – и всем стало ясно. Наступила тишина. Майдан дожидался – какое ещё счастье им явит Тимофей Силыч, который при всех переделах земли ходил вечно навеселе по домам крепких, хозяев, которые его от пуза поили и кормили в расчёте на выгодные наделы и расчёты, как правило, оправдывались.

Сняв картуз, и, в очередной раз, потерев платком облысевшую голову (видно понимал, что нелегка задача стоит перед ним), вскарабкался на тарантас, наклонив голову,

поприветствовал мирской сход и испросил сказать слово для пользы селян. Начал витиевато, издалека, обращаясь и к старикам, стоящим рядышком, и всему обществу, в

тишине внимающему ему:

– Вы, все давно тут обжились и обустроились.