Смерч

Это сближает твоего будущего зятя-протестанта с православием, так что большого греха в их браке нет… Изысканно, изысканно и ещё раз изысканно!

Последнее замечание касалось петуха в вине, великолепного блюда французской кухни, которым господарь Молдавии угощал своего киевского гостя.

– Ваше Высокопреосвященство, раз ты проведёшь обряд венчания, значит, всё хорошо. Я спокоен…

– Конечно. Радзивилл согласился совершить венчание по православному обряду, следовательно, он не хочет испортить тебе настроение. Для него, человека властного, самолюбивого, преданного своей вере, это очень серьёзный шаг, говорящий о том, что ради любви к твоей дочери он способен на поступок.

А то, что такой влиятельный в Речи Посполитой магнат, представитель древнего рода станет твоим зятем, – это не только престижно, но и выгодно.

– Дай-то Бог. Ты ведь знаешь, владыко, однажды я уже пережил бурю недовольства своих бояр. В то время моя репутация была на грани.

– Что ты имеешь в виду? – митрополит с удивлением взглянул на князя.

Покончив с петухом, он запил его глотком вина и потянулся за румяным блинчиком, обжаренным в апельсиновом соусе.

– Женитьбу мою… Вторую…

– Ах, да. Помню, помню, – чтобы не закапать апельсиновым соусом свою митрополичью бороду, Пётр прикрыл её салфеткой и с наслаждением вгрызся в ароматный, многократно сложенный блинчик с кокетливым названием «Сюзетт».

Воспоминания о своей второй женитьбе у Лупу были действительно невесёлые. В психологическом плане это был едва ли не самый трудный период его княжения.

…После смерти своей первой жены Тудоски Василий почти не носил траура, который должен был длиться в течение года, а практически сразу после её кончины направил в Черкесию свое посольство во главе с приближённым великим постельничим Енаки Катаржи[14 - Енаки Катаржи – великий постельничий, один из советников господаря, ведающий приёмами, возглавлял брачные посольства при сватовстве самого Василия Лупу и его дочерей.].

С разрешения крымского хана Бехадира Гирая Енаки изъездил весь Крым, пока не нашёл необыкновенной красоты девушку с русским именем Екатерина.

Наслаждаясь девичьей красотой и теша себя мыслью о том, как довольный результатом посольства господарь вознаградит его, молдавский посол без сожаления расстался с полутора тысячами дукатов, уплатив их родителям девушки, и с лёгкой душой прибыл с красавицей в Бахчисарай. Не остался внакладе и крымский хан, чей кошелек также потяжелел на тысячу дукатов.