Смерч

], в котором было сказано, что Екатерина является подданной султана и обещана молдавскому господарю, а паша, если не подчинится указу, будет наказан смертной казнью. Поняв, что плетью обуха не перешибёшь и что заполучить черкешенку в жёны он не сможет, паша Силистры Насух Хусейн попросил еще 200 дукатов и отпустил молдавское посольство. Просидев по вине паши в Очакове около месяца, Енаки Катаржи с черкешенкой Екатериной отправились в путь к Днестру.

Долгое время княжеский двор, молдавские бояре, друзья и недруги Василия Лупу шептались по поводу второго брака своего господаря.

Всем не давали покоя вопросы, на которые они не могли найти ответов. Какие политические интересы преследовал Василий при заключении этого союза? С чем связана необъяснимая поспешность заключения этого брака? Неужели черкешенка для вступления в брак приняла христианство и сменила имя? А если это так, то почему для заключения этого брака потребовалось разрешение самого султана? Не находя ответов на вопросы, самые подозрительные блюстители нравственности высказывали смелые идеи, в путанице которых всплывала робкая версия о том, что кандидатура невесты готовилась ещё при жизни первой супруги господаря Молдавии.

Прошли годы, прежде чем, увидев в Екатерине не только красивую, изысканную женщину, но и глубоко преданную, мудрую и покорную супругу господаря княжества, молдавская знать и все приближённые ко двору, забыв волновавшие их вопросы, успокоились.

* * *

Василий был благодарен владыке Петру. Этот предусмотрительный человек приехал заблаговременно, чтобы по-дружески успокоить его, чтобы вероисповедание будущего зятя не породило конфликта в душе христианина, а светлый день бракосочетания дочери стал поистине праздником для любящего отца.

А зять был действительно хорош!

Это был высокий, стройный, светловолосый литвин[17 - Литвины – исторический эндоэтноним уроженцев белорусских земель.]. Его горделивая осанка выдавала в нём человека решительного, смелого, самостоятельного. Во взгляде читалась непреклонность и даже упрямство, но когда его взгляд обращался к Марии, глаза его неожиданно теплели, а тонкие губы под тенью аккуратно подстриженных длинных усов невольно вытягивались в улыбку.

«Хорош, хорош. И Марии с ним будет хорошо», – думал про себя Василий, тайком разглядывая Януша. Собственно говоря, то же самое он думал, когда в Яссы прибыли польские дворяне Мирский и Мержинский, чтобы передать Марии обручальное кольцо, присланное Радзивиллом.