Тайная жизнь разведчиков. В окопах холодной войны

 – Второй раз? Постой, постой, парень, в третий…»

Первый раз это было в сорок четвертом году. Мне тогда было десять лет… Северная тайга манила и привлекала нас, детей военных лет, предоставленных самим себе. В летнее, не дождливое время опушки леса становились нашим пристанищем на многие дни. От таежной тишины мы испытывали умиротворение. На опушках леса мы играли в войну, подсмотренную в очередном кинофильме.

Играя, я как-то углубился далеко в лес, где наткнулся на небольшое озерцо с кувшинками в воде. Быстро разулся, оставил сандалии на кочке и стал бродить по мелководью, собирая цветы.

Всплеск рядом с собой я услышал раньше, чем звук от выстрела. От неожиданности присел в воду и осмотрелся: вдалеке виднелась сторожевая вышка, над которой поднимался дымок, видимо от выстрела. Снова выстрел – я его видел, – и пуля впилась в березу рядом, мягко чмокнув в набухшую от весенней влаги кору.

Не разбирая дороги, я понесся назад к ребятам. Они стояли на опушке и прислушивались к стрельбе. Увидев меня, закричали:

– Максим, по тебе, что ли, стреляли?

– Кажется, по мне… – неуверенно ответил я, переводя дух и смотря на свои босые ноги.

 – Сандалии у меня там остались…

Да, сандалии остались на болотной кочке возле злополучного озерца с кувшинками. После долгих размышлений мы решили идти за сандалиями в сумерках полярного дня. Прячась, мы проделали это путешествие, но сандалии не нашли – на болоте все кочки одинаковы.

В том далеком сорок четвертом стрелял вохровец, хотя мы знали, что вышки обычно бывали пустыми.

Из разговоров отца с мамой я позднее понял, что вышки, поставленные еще в середине тридцатых годов вокруг зоны ГУЛАГа в Ухте, северном городке нефтяников уральского Приполярья, иногда использовались по назначению для просматривания границ лагеря, если кто-либо бежал из зоны.

Это первый раз, а второй – в прошлом году. Тогда наш взвод-класс после окончания третьего курса артиллерийского факультета высшего военно-морского училища в сентябре проходил практику на побережье Финского залива на военно-разрядной базе Балтийского флота.

Опаздывая из увольнения, я решил сократить путь и пошел напрямик кромкой воды. Но берег – это пограничная зона, и я напоролся на патруль, пытался бежать, был обстрелян. Как сейчас помню перекошенное гневом лицо старлея, который тряс меня и возбужденно повторял: «Я мог тебя убить…» Ту злополучную ночь я коротал на гарнизонной гауптвахте.

Итак, три обстрела – и только одно попадание. Да, но было не до смеха.