Ракетное утро России

Дверь тут же захлопнулась, пресекая перспективу любого дальнейшего разговора, например, попросить сударыню-гражданку Засядько.

– Непруха, да? Шоб я так жил!

Георгий обернулся и увидел источник табачного задымления – мелкого лопоухого шкета лет шестнадцати на вид, завернутого в грязную тёплую доху. Он сидел, скорее даже – восседал на ступеньке следующего лестничного марша. Из рукавов дохи торчали худющие руки. В зубах тлела самокрутка.

– Верно. Так я и живу. Приехал к Засядько из Парижа, и вот…

– Тю! Не похож ты на парижанина, фраерок.

Та ладно. Я из Одессы, – отрок смачно сплюнул. – Но и мне не подфартило. Старая коза смотрит на меня, шо раввин на сало, и грозится дворника звать. Тебе хоть ответила – до масленицы. Ой вей, теперь неделю в Москве бейцы чесать?

Не сразу сообразив, какая именно пикантная часть тела зовётся «бейцами» на одесском арго, Георгий почувствовал толику интереса.

– Тоже к Александру Степановичу? Зачем тебе?

Подросток выпустил к потолку густую струю самосадной копоти.

– Дивись, деревня. Voyage interstellaire, что в переводе с французского означает – межзвёздное путешествие, – он извлёк из-под отворота дохи невероятно засаленный журнал. – Чо ржёшь как от щекотки?

Георгий сел рядом, морщась от дыма, более едкого, чем касторовый выхлоп аэропланного мотора «Гном».

– Не ждал, что ты читаешь по-французски.

– Гляди, что пишет этот лягушатник, – продолжил оборванец, явно кичась знанием языка, хоть его произношение оставляло желать много лучшего.

 – Mission vers les еtoiles semble possible, m?me si elle reprеsente un dеfi technique et еconomique considеrable qui a peu de chances d'?tre relevе avant plusieurs si?cles. Ща переведу. Во, миссия к звёздам возможна, но из-за всяких проблем, то да сё, состоится только через несколько столетий. А как в вашем Париже думают?

– В нашем? Большинству парижан не до звёзд. А в статье нет слов «то да сё», там сказано про технические и экономические проблемы.

У мальчишки рот открылся от удивления, но окурок не упал, прилипнув к губе.

– Лопни мои глаза… Откуда знаешь?

– Я её писал. И многие другие в том же журнале. Voile solaire (солнечный парус), например.

– Таки я шлимазл… Вы и есть – тот самый месье Юрген Тилль?

– Прошу любить и жаловать, как говорили до революции.

– Да-а, до революции было хорошо, – мальчишка заговорил вдруг без малейшего одесского выпендрёжа. – И папа тогда от нас не ушёл, и я играл на скрипочке, а не со шпаной из Пересыпи.