Новая ложь взамен старой

Наиболее заметными из этих разглашений стали статьи Edward’а Crankshaw в лондонской Observer за 12 и 19 февраля 1961 года и 6 и 20 мая 1962 года. За ними последовали публикации официальных документов и заявлений в прессах итальянской, французской, бельгийской, польской и албанской коммунистических партий. Эти материалы подтверждали и дополняли содержание статей Крэнкшоу.[35 - См. также William E. Griffith, «The November 1960 Moscow Meeting: A Preliminary Reconstruction,» China Quarterly, no. 11 (июль-сентябрь 1962 года).

]

К концу 1962 года сочетание эзотерических свидетельств, публичной полемики между коммунистическими лидерами, и в основном ретроспективных свидетельств фракционности на международных коммунистических собраниях оказалось непреодолимым; признание существования подлинного раскола в коммунистическом мире стало почти всеобщим. Эзотерические и неофициальные свидетельства из коммунистических источников доказали свою надежность и точность. Была подтверждена неизменная обоснованность основных положений старой методологии, а ее практикующие были оправданы.

Почву отрезали из-под ног скептиков. Некоторые изменили свое мнение. Те, кто сохранил свои сомнения, не имели веских доказательств, которыми можно было бы себя подкреплять, и им оставалось только молчать. Изучение расколов набирало обороты, создавая по пути различные личные обязательства и корыстные интересы в обоснованности анализа, который демонстрировал ускоряющийся распад коммунистического монолита. У новых исследователей, приходящих в эту область, не было ни стимулов, ни оснований для оспаривания принятой ортодоксии или для пересмотра основных положений методологии или достоверности доказательств, на которых они были основаны.

Развитие расколов в коммунистическом мире привлекает западное сознание во многих отношениях. Оно питает тягу к сенсационности; оно порождает надежды на коммерческую выгоду; оно будит воспоминания о прошлых ересях и расколах в коммунистическом движении; оно показывает, что фракционность является элементом как коммунистической, так и западной политики; оно поддерживает утешительную иллюзию, что, предоставленный сам себе, коммунистический мир распадется и коммунистическая угроза остальному миру исчезнет; и оно подтверждает мнения тех, кто на интеллектуальных основаниях отвергает притязания коммунистической догмы на предоставление уникального, универсального и непогрешимого вождя для понимания истории и проведения политики.