Жизнь и судьба инженера-строителя

Сталина коров, и мы отводили нашу Маню в сарай; после вечерней дойки Тихоновна приносила молоко домой и жаловалась маме на плохой удой; поэтому вскоре Маню продали и купили крупную и красивую Музу, которая к всеобщей радости давала молока значительно больше; я наблюдал за Тихоновной, она ловко доила Музу, и решил сам подоить; когда сел на скамеечку и только дотронулся до сосцов, корова недовольно повернула голову и посмотрела назад; Тихоновна побоялась, что Муза может ударить нового дояра копытом (она знала о таких случаях) и мне пришлось уступить; молоко процеживалось через марлю и поначалу самым полезным парным молоком пытались напоить меня и Олю, но оно было тёплым и нам не нравилось; на следующий год в начале мая, проснувшись, я услышал, как из кухни доносились какие-то странные звуки; зашёл и увидел новорождённого телёнка, ещё мокрого, облизанного Музой, которого из холодного сарая перенесли сразу в тепло; он плохо стоял на ногах, скользил по полу, постукивая копытцами; назвали телёнка Майей, несколько дней она жила на кухне, поили её молоком, а вскоре отвели в сарай; была она любимицей пятилетней Оли.

Как-то родители купили на базаре борова, которого разместили в сарае за загородкой. За полгода его откормили и к ноябрьским праздникам двое мужчин, приглашённые папой, зарезали свинью; после этого мне разрешили войти в сарай, я впервые был свидетелем сцены: огромного и тяжёлого борова подняли и с большим трудом подвесили за крюк, установленный в потолке сеновала; при помощи паяльной лампы начали его осмаливать; после моего ухода свинью разделали ножом; я помню, что в коридоре нашей квартиры несколько дней на длинном ящике, застеленным клеёнкой, были разложены большие куски толстого сала, мяса и др.