Жизнь и судьба инженера-строителя

Как же он попал в Рубцовск? Известно, что в конце войны многие высшие офицеры хорошо поживились в поверженной Германии, отправляли транспортными самолётами мебель, посуду и другие ценности; когда этот грабёж остановили, стали искать, наказывать и отдавать под суд стрелочников, таких как Малинин; но ему ещё повезло – суд лишил всех наград, уволил из армии, но срок не припаял; сразу после войны в Ростове Малинин женился на девушке Октябрине, которая была значительно моложе, и привёз её в Рубцовск, где требовался лётчик на ЛИ-2; Октябрина дружила с моей мамой, часто приходила к нам, консультировалась по выпечке и записывала рецепты пирогов; однажды я, делая уроки, услышал грохот, доносящийся из кухни; оказалось, что довольно полненькая Октябрина уселась на фанерный шит, которым прикрывалась ванна, проломила его и рухнула в ванну, перепугав мою маму; но всё обошлось и закончилось смехом; как-то, когда я уже учился в десятом классе, услышал их разговор; Октябрина сказала маме: «Варвара Фёдоровна, вы не представляете, сколько женщин будет сохнуть по Толе, когда он вырастит»; я не понимал о чём она, но слова почему-то запомнились.

В Рубцовске у Малининых родился сын Саша, Октябрина сидела с ним дома, не работала; традиционно, услышав гул пролетающего низко над нашим домом самолёта, она выходила на балкон, а дядя Женя, делая следующий заход, покачивал крыльями, давая жене сигнал, чтобы она ставила разогревать борщ и накрывать на стол; любил он крепко выпить и однажды я увидел его на стадионе в таком непотребном виде, что пришлось ретироваться, чтобы он меня не заметил; но на работе был всегда трезвым и начальство к нему претензий не имело; давно я просил его покатать меня на самолёте и осенью мы полетели в Новосибирск; в грузовом самолёте кресел не было, а только узкие лавки по бортам; никакого удовольствия этот долгий двухчасовый перелёт мне не доставил, поскольку моторы страшно ревели, а машина на всём пути много раз то низко опускалась, то поднималась вверх; мой желудок не выдерживал такой качки, приходилось терпеть, а когда приземлились, я быстро спустился по лесенке на землю, отошёл в поле аэродрома, и меня стало сильно рвать; после загрузки самолёта какими-то ящиками, сразу полетели обратно, а когда ехали на машине домой, дядя Женя, как бы извиняясь, сказал, что это был последний рейс самолёта с изношенными моторами и через пару дней предстоит перегонять его в Свердловск на капитальный ремонт.