Тюрки или монголы? Эпоха Чингисхана

Как то сказал мне один госчиновник: «Так и я смогу левой ногой начертить любую генеалогическую схему по стрелкам. Но кто мне поверит? Вы дайте мне положительный отзыв именитого профессора, доктора исторических наук. Тогда и поговорим».

Подобные разговоры у меня были и с кандидатами, и с докторами наук. Но как они могут дать мне положительный отзыв, если сами не знают, на каком языке говорил Чингисхан, и каким образом он завоевал многомиллионный Китай и еще полмира?

С высоты своего научного положения, эти профессора смотрят на меня как на плебея, неожиданно вставшего на их пути; решительно опровергают подобных «пришельцев» со стороны, не пускают в свой храм науки.

Мне же надоело доказывать им очевидное. Не понимают – это их проблемы. Мы пошли другой дорогой.

Каждый читатель, видимо, обращал внимание на титульный, паспортный лист книги, где размещается краткая аннотация содержания книги и приведены данные – кто рецензент данного издания, т. е. кто дает путевку в жизнь этому научному труду.

У меня таких высоких покровителей нет. Новаторские идеи, которые противоречат общепринятой версии, в исторической науке встречаются крайне редко и, как правило, подвергаются строгой критике, а иногда и полному отторжению. Необходимо привести убедительные, неопровержимые доказательства в пользу высказанной версии, отвергнуть необоснованные претензии, несмотря на громкие титулы оппонентов. По-моему, приведенные в моих исследованиях аргументы и архифакты послужат убедительными доказательствами давно забытой версии – о существовании в империи Чингисхана тюркского языка в качестве государственного.

Например, профессор Петр Поминов, давая путевку в жизнь книге К. Закирьянова «Тюркская сага Чингисхана. KZфактор» (Алматы, 2013), писал: «Провидение будущего основано только на глубоком знании и осознании прошлого. Но тяжкий труд осознания себя в цепи времен, требующий предельного напряжения всех физических, интеллектуальных и духовных сил, оказывается зачастую неподъемными веригами не только для общественного сознания, но и для современной исторической науки, так и остававшейся в интеллектуальном оцепенении перед руинами рухнувшей эпохи коммунистических утопий 20 века».

Поэтому у любознательных читателей и появляются новые критические взгляды на прошлые эпохи, другие точки зрения, которые позволяют совершенно по-новому осмыслить и оценить наше прошлое.