Посланник

Я прервал его, мне не понравилось то наслаждение, с которым Абдулла рассказывал про торжество победителя, и я отказался смотреть на кровавый след руки Мехмеда – мол, в храме трупами было завалено пространство до высоты хоров и султан въехал сюда на коне, оставив на одной из колонн отпечаток своей пятерни, вымазанной кровью неверных.

Вышли, настроение было не то, Абдулла понял, что перегнул палку со своим рассказом, и предложил показать нам городской рынок, при этом охотники оживились и выразили согласие.

Базар как базар, я ничего не купил, а вот охотники накупили какой-то всячины (так сказать, сувениров), я только смотрел, чтобы ничего не совали в рот, предупредив, чтобы не покупали никаких сластей, рахат-лукума и прочей местной не пойми из чего сделанной снеди.

Тем же путем вернулись на корабль, я с наслаждением помылся, как будто смывая с себя стамбульскую грязь и вонь. В два часа, после переклички, где выяснилось, что все на борту, прошел обед, где десертом были тщательно помытые виноград и арбузы, которые закупили каптерщики под началом интенданта, договорившиеся через консула об оптовой поставке по цене в три раза ниже, чем предлагали у борта парохода.

В начале четвертого портовый буксир потихоньку стал выводить нас на фарватер. Снова проплывают пейзажи Стамбула, кажущиеся такими живописными с борта корабля и такими неприглядными вблизи, вот и форты на выходе из пролива, дальше – Мраморное море.

В Мраморном море тоже плелись малым ходом, так как в нем, как сельдей в бочке, было всякого маломерного флота – какие-то фелюги под черными парусами, лодки, лодочки, баркасы и прочая мелочь.

Эти фелюги сразу напомнили о пиратских временах, когда здешние пираты держали в страхе все восточное средиземноморье, пока не были побиты венецианскими галерами. Сновало взад и вперед множество рыбачьих лодок, которые ходили абсолютно без правил и системы. Одна из них так «срезала нос» «Орла», что я подумал, пароход неизбежно сомнет ее форштевнем – ан нет, обошлось…

Так плелись всю ночь, часа в три я вышел подышать на палубу – светила полная луна и волны моря были окрашены в жемчужный цвет, серебрились в небе перистые облака – картина, достойная кисти художника.

Постоял минут сорок: все спят, только мерно стучит машина где-то далеко внизу.

Рано утром прошли Дарданеллы, так что завтракал я уже в Эгейском море.