Посланник

Напряг Шурку и Андрея Андреевича, чтобы вспоминали стихи, и я их читал, читал, а Маша слушала незнакомую речь, и мне казалось, что она все понимает, не зная языка, хотя, конечно, что-то я пытался переводить на смешанном англо-французском диалекте, немецкого, в котором я более силен, Маша, к сожалению, не знала. Понятно, что это были не только Пушкин и Лермонтов из гимназической программы, но и подброшенные более начитанным Андреем Андреевичем Гумилев, Пастернак, Бродский. Гумилев ведь тоже совершил два путешествия в Африку через Абиссинию, только позже, поэтому, когда я пытался переводить стихи про озеро Чад, жирафа[14 - Стихотворение Николая Гумилева «Жираф»: «Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд / И руки особенно тонки, колени обняв.

/ Послушай: далёко, далёко, на озере Чад / Изысканный бродит жираф».] и страсть молодого вождя, то нарвался на вопрос, откуда этот русский все это знал, так как про путешественника Гумилева Маша ничего не знала, а кроме англичан к большим африканским озерам никто не совался – они за этим следили.

Так что «ходить бывает склизко по камешкам иным, итак, о том, что близко, мы лучше промолчим»[15 - Граф Толстой Алексей Константинович «История Государства Российского» в стихах, правда, смысл этой строфы в том, что про ближние царствования лучше не упоминать, чтобы не огрести неприятностей.], а то еще ляпнешь что-нибудь про космические полеты, например. Лучше уж Пушкина…

Так незаметно пролетел день, потом еще один, я рассказывал русскую классику, а Маша слушала, она вообще была благодарной слушательницей, не перебивала, задавала вопросы только в паузах, когда я останавливался перевести дыхание.

Причем к литературным экскурсам неизбежно присоединялись и отсылки к истории, иначе как рассказать историю любви Маши и Гринева, не упомянув, кто такой Пугачев и вообще, зачем понадобился весь этот бунт, бессмысленный и беспощадный. Временами я запутывался и от недостатка знаний и от языковых трудностей, но Маша меня ободряла и сказала, что она узнала так много нового о России, а у меня просто огромные знания, и что Россия – страна великой литературы и интересной, хотя и трагической истории.

Мне было так хорошо с ней, что я не замечал хода времени, и, только оставшись один и поразмыслив над ситуацией, понял, что ничего хорошего из этого не выйдет: ну признаюсь я ей в любви, ну ответит она мне взаимностью, и что? Дальше мы расстанемся и забудем друг о друге.