Посланник

Охотники пыхтели и старались, но увесистые ящики были слишком неповоротливы, поэтому они отказались от этой попытки и стали ждать, когда освободится стрела погрузчика, чтобы с ее помощью опустить свои сокровища на понтон.

Видимо, придется сделать так же и с денежно-подарочными ящиками.

Надел пробковый шлем (уже здорово припекало) и решил сойти на берег, посмотреть, как идут дела там. Спустился в туземную лодку, и она доставила меня к молу. Маша со своими слугами уже уехала, и я отправился на тележке с продовольственными ящиками, которую толкали по рельсам шестеро грузчиков (негоже послу взбивать пыль ногами – пусть везут).

Доехали до конца рельсового пути, и еще издалека я увидел наш лагерь – рядами стояли белые палатки, сбоку под тентом была оборудована коновязь. Заметил, что Нечипоренко о чем-то спорит с людьми в пестрых одеждах, устанавливающими рядом с лагерем большой шатер. Узнал Машиных слуг и направился узнать, в чем дело. Оказывается, подъесаул, не признав Машу в туземном платье, запретил ставить шатёр близко к русскому военному лагерю. Подошел поближе.

– Аристарх Георгиевич, это я разрешил дочери харарского князя, она же ваша знакомая Маша, которую вы, заботливо закутав в одеяло, поднимали на борт «Орла», поставить свой шатер здесь, под защитой славных семиреченских казаков, – успел я насладиться изумлением на лице Нечипоренко.

– Александр Павлович, сегодня прямо день сюрпризов, – ответил подъесаул, – то я вижу вас в раззолоченном мундире, наподобие генерала, то теперь Машу шемаханской, тьфу, харарской княжной! Прямо голова кругом, еще и суматошная разгрузка эта с бестолковыми сомалями[24 - Русские в это время называли сомалийцев сомалями (мн.

ч.), в ед. ч. – сомаль.]. Представляете, они у Михалыча ухитрились ящик с водкой разбить! Вдребезги! Привезли тележку и ну давай ящики с нее сбрасывать, наши заорали, что делать этого нельзя, а они не понимают, знай себе швыряют их на землю, так до заветного ящика и дошли. Михалыча чуть удар не хватил, сейчас в палатке отлеживается.

Я пошел проведать старого фейерверкера, увидел рядом с ним фельдшера и доктора. Доктор сказал, что ничего страшного, просто расстроился человек.

– Михалыч, не расстраивайся, это же всего лишь водка.

– Как же не расстраиваться, ваше высокородие (ишь, служба, разглядел-таки петлицы, значит, на поправку идет), всего ящик остался, думал, где-нибудь в шинке здесь купить, а тут и шинков жидовских нет, а как нет, они же везде есть, где артиллерия стоит.