Пятикнижие чудес советских евреев

Бабушка передала мне его мудрые слова: «Евреям Б-г запретил воровать и разрешил заниматься коммерцией, а украинцы и русские занимаются воровством всегда, и особенно тогда, когда запрещена коммерция.

Незадолго до моего рождения, в центре Киева, рядом с его домом в светлое время суток дедушку на повороте сбила открытая машина, которая после удара замедлила движение. Дедушка вскочил, вцепился руками в шофёра и начал на него кричать. В ответ шофёр взял из-под сидения гаечный ключ и ударил дедушку, попав ему в висок.

Всё это уже потом бабушке рассказали соседи-очевидцы. Но, поскольку это была машина и шофёр большого начальника, милиция написала, что дедушка сам выскочил наперерез автомобилю и умер от удара головой о край тротуара. Мама на восьмом месяце беременности не смогла поехать на похороны отца в Киев, но назвала меня в честь дедушки Нафталия Анатолием. Бабушке пригрозили арестом, и она только под большим секретом рассказала мне об убийстве своего мужа.

У дедушки и бабушки было трое детей. Моей маме дали еврейское имя Геня и Киевский раввин Гуревич записал её Августиной. Она очень хотела учиться, но её, как дочь нэпмана, никуда в институт или на работу в учреждения не принимали. Пришлось ей быть домохозяйкой.

В 1948 году моя мама заболела раком. Папа пошёл к Председателю Моссовета Промыслову, с которым он долго вместе работал, и у которого жена была еврейкой. Промыслов подписал ходатайство, и моя мама два года лечилась в Кремлёвской больнице, где оперировалась у лучшего советского хирурга Бакулева.

Мама умерла в 1950 году. Мой папа очень любил её.

Девичья фамилия моей бабушки со стороны мамы была Пашковская. Ещё до революции её братья и сёстры переехали в Палестину. Бабушкин сын, мой дядя Миша, и её дочь, моя мама Августина, у которых попеременно жила бабушка, панически боялись переписки с заграницей, за которую обычно сажали в лагерь, а иногда даже расстреливали.

Фотография конца 20-х годов: Ефим (Хаим) Рохваргер и Августина (Геня) Лещинер ставшие мужем и женой. У них насторожённые и серьёзные лица советских людей.

Тем не менее, бабушка через каких-то киевских родных узнала и сказала мне десятилетнему, что её родной брат в начале 30-х годов стал одним из главных раввинов Палестины. Я бы об этом забыл, но моя мама за эту информацию устроила бабушке такой скандал, который я запомнил.