Горящие свечи саксаула

В этой связи, которую влюбленные не афишировали, но о которой знали многие, родилось 10 детей, каждому из которых отец дал достойное образование и обеспечил небедное существование. По установившейся тогда великосветской традиции все дети, рожденные в адюльтере, считались «воспитанниками» сластолюбивых графов или князей. Им давались вымышленные фамилии, и, зачастую, подрастающие дети даже и не догадывались, кем были их родители.

Одним из таких «воспитанников» Алексея Кирилловича Разумовского стал родившийся в 1794 году Василий Алексеевич Перовский.

Тайну своего появления на свет он знал. Но никогда этим не кичился и даже стеснялся своей нечаянной великосветкости. И сейчас, глядя из окна дома, взятого в аренду у князя Белосельского, на былое родовое гнездо Разумовских, Василий Алексеевич вдруг отчетливо вспомнил, как пятилетним мальчиком он впервые повстречался со своим дедом, который в ту пору, хотя, и отошел от больших дел, но выглядел торжественно-величественным. «Наверное, это царь» – подумал юный Перовский, увидев перед собой красивого седовласого старца с мягкой улыбкой на лице. «Царь» глянув с высоты своего роста на чернявого мальчугана, улыбнулся и произнес:

– Наш.

А потом этот самый «царь» присел на корточки перед ребенком и, протянув к нему свои большие руки, вдруг схватил его и поднял над собой.

– Так вот ты какой, Васятка…

А мальчик расплакался в рев… «Царь» смеялся, подбрасывая юнца к потолку. И неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если бы не мать, которая заботливо взяла сына на руки, сказав фельдмаршалу:

– Уроните, Кирилл Григорьевич…

На что баловень судьбы резонно заметил:

– Я, Мария, своего не роняю.

Вспоминая сейчас этот эпизод своего детства, Перовский невольно улыбнулся…

– Опять с утра дымите, Василий Ляксеич… – послышалось за спиной. Это наконец-то явился лакей с кувшином воды и чистым полотенцем.

– А, Семен… – очнулся Перовский от своих воспоминаний – Давай быстрей умываться.

А то дела стоят.

Он с удовольствием фыркался под струей холодной воды. Брызги летели во все стороны. А потом Перовский стал, насвистывая что-то, растираться полотенцем. От вида такого моциона лакея пробрал озноб, и он быстрее удалился на кухню варить барину кофе.

…От дел, которые наваливались на Перовского по долгу службы, он никогда не отлынивал, относясь к ним с энергией, дарованной ему природой, и дотошностью, воспитанной в нем отцом.