Горящие свечи саксаула

Картина была ужасной. От юрт остались одни только обугленные остовы. Небогатая утварь, испачканная кровью и копотью, валялась по всей округе. И везде были трупы киргизов, застигнутых врасплох жестокими налетчиками. Женщины и мужчины, старики и дети…

В одном месте Рогожников увидал столпившихся казаков, склонившихся над кем-то. Это была молодая беременная киргизка со вспоротым животом. Она была еще жива, но дыхание ее становилось все прерывистей. Она умирала. И хотя сознание уже покинуло несчастную, ее руки конвульсивно прикрывали живот, из которого медленно струилась почти черная кровь.

Рядом лежал молодой мужчина с перерубленной шеей. Глаза киргиза были открыты и удивленно смотрели остекленевшим взором в небо, озаренное первыми лучами восходящего солнца.

В траве неподалеку вдруг раздался какой-то нечеловеческий визг. Все оглянулись. Рослый казак нес на руках вопящего киргизенка.

– Мякишев, ты? – узнав в верзиле санарского драчуна, спросил Рогожников.

– Да это, ваше благородие… Тут вот… – Иван растерянно протянул вперед орущего ребенка, неистово тянувшего свои ручонки к лежащим на земле мужчине и женщине – В траве вот схоронился… Ну я это…

Казаки сгрудились вокруг такой неожиданной и радостной находки. Пусть и нехристь, но живой. Мальчонка, на вид которому было года полтора, сучил кривыми ногами и сипло уже даже не визжал, видимо, смирившись со своей долей, а жалобно стонал.

– Надыть мальца закутать во што-то – со знанием дела произнес старый казак Ерофеич, воспитывающий уже пятого внука..

Тут же у кого-то нашелся шерстяной шарф. У другого казака вообще отыскались вязаные носки. Так и нарядили мужики обессилевшего ребенка.

– А чаво теперь с ним делать-то?

– Ну не бросать же ево тута…

– Эко ж ему досталось! Матку убили ироды. Да и батька евоный, поди, рядом мертвый лежит…

Казаки вопросительно поглядывали на командира.

– Пацаненка забираем с собой. Будем решать его судьбу в Троицке – и, обернувшись к Мякишеву, добавил – Везет тебе, казак, на спасенные души. Видать дар у тебя.

Иван переложил с руки на руку затихший сверток и смущенно ответил:

– Ваше благородие, это тот самый приблудный киргиз.