Русский человек в Ханивуде. Часть 1

Понял и то, что авторы сценария Ду Юнфу и Линь Чаосян написали относительную правду, ясно указав в лице своих героев, кто же хоть частично мог быть виновником поражения Китая во второй опиумной войне. Из этого произведения можно понять, что вина, которую сейчас приписывают лишь страшным «заморским чертям», во многом лежала и на некомпетентных, невежественных, продажных, высокомерных, кичащихся друг перед другом своими богатствами и связями китайских чиновниках, попиравших честь и достоинства хороших людей, но пресмыкавшихся перед сильными мира сего, а также на безразличии и рабской покорности, лежащей в основе самого характера китайцев.

Главная тема фильма, провозглашенная одним положительным героем, весьма актуальна во все времена: «Что значит быть рабом, и что значит быть человеком?» Только после этого мне стало понятно, почему у этого фильма такая трудная судьба. Он не вписывается в рамки официально декларируемых представлений об исторических событиях, не показывает роли партии, более того, учит людей не быть рабами даже в настоящее время.

А это уже опасно.

Чуть позже я нашел книгу, по которой снимался этот телефильм, и даже сделал перевод этой книги. Правда, оказалось, что сценарий самого телефильма написан намного богаче, чем книга.

Интересно, что мои эпизоды снимались накануне православного праздника Крещения Господня, и что крещение героя фильма стало своеобразным крещением моей новой профессии, профессии актера, хотя в то время я еще даже и не подозревал, что с легкой руки то ли этой роли священника, то ли этого режиссера, я постепенно действительно стану работать профессиональным актером китайского кино.

Но что поделать, ведь не нами сказано, что «мир – это большая сцена, а все люди актеры».

Как оказалось, я не только фотогеничен, умею говорить на китайском, имею довольно приличный возраст, но еще и имею способность не бояться выступать перед камерой. А чего ее бояться, если я уже много лет во время учебных занятий выступал перед направленными на меня десятками пар глаз: доброжелательных, бесстрастных и даже, иногда, недовольных и злобных.

В свете доброжелательных глаз я согревался и вдохновлялся, бесстрастных старался увлечь и зажечь в них огонек внимания, а недовольных и злобных старался не замечать. Примерно также происходит и во время съемок.

Глава 4 «Иван Васильевич меняет профессию»

После нескольких случаев коротких ролей я с удивлением стал замечать, что «лавры славы» Ивана Васильевича, не дают покоя и мне.