Лихие девяностые в Шексне

– Надолго машину остановил?

– А как сделаем, но до обеда – точно.

– Как это? Сегодня последний день месяца.

– Да, там столько масла вытекло, – в свою очередь возмущается Лукин. – А кто таскать его будет?

В разговор включается Юра Петруничев. Он спрашивает Сергея:

– Ты остановил, машину? Так надо идти. Делать.

– Ладно. Вот чаю попьем…

Мастер:

– Так мы, за это время, хоть несколько кубов плиты наберем. Может включим, Сергей?

– А масло потом кто будет таскать? Если кто-то будет – включайте.

Петруничев кивает мастеру головой, что означает – «добро», а Сергея тихонько – шутливо журит: «Ну, ты и вредитель».

Попили чаю. Пошли. Хотели ускоренным темпом снять насос, не отсоединяя станину. Не удалось. Мешал вал. Пришлось брать насос вместе с ним. А когда все это принесли в мастерскую, то выяснилось, что импортный вал дал трещину. Аналогичной замены не было. Поставили отечественный насос. А у него скорость низкая. Тринадцать метров без нагрузки, с нагрузкой – восемь.

Опять все в слесарке, а я сперва долил масла в бак.

Тут бригадир объявил, что был Ноженко и велел вернуть родную для машины гидростанцию.

– Я, – говорит Курочкин, – начал возмущаться, де, угробим оборудование. А начальник цеха,

мол, сегодня надо сделать план. Дать шестьсот кубометров плиты, а завтра будем думать.

– Вот так, – сокрушался Курочкин, размахивая руками. – Сегодня план, а завтра будем думать, – повторял он слова Ноженко. – Все раскурочим, а потом и не собрать.

Перекинули все на старый лад.

Подошел механик цеха Зубов:

– Мне кажется, что масло в гидростанции греется из-за шлифмашины. Где-то в ней клинит.

Я, хоть совсем недавно пришел сюда на работу, но понимал, что он несет чушь. Курочкин тоже округлил глаза:

– Да чего может клинить? Если бы клинило, так подгорели бы и перевернулись ремни.

– Ну… – безразлично буркнул Зубов.

Курочкин коснулся рукой до металла:

– Редуктора все холодные.

Я сунулся со своим мнением, что клинить может только из-за муфты. Но она пока работает.

– Тут возник Ноженко и дотронулся одной рукой до Курочкина, а другой до меня:

– Помогите снять валик гидравликам, – и показал на поодаль работающих у пресса.

Мы подсобили снять деталь со станины весом в двести килограммов.

В это время электрик собрал схему на шлифмашину, а оператор ее запустил. Через неё пошла древесно-стружечная плита.