Лихие девяностые в Шексне

Игорь Соколов садится в автобус. Я поздоровалась, а он нет.

– Наверное, не узнал. Или своими мыслями был занят. В кино брал билеты. У него сегодня романтическое свидание.

– А был один…

– К нему, к Дому культуры подруга приедет.

– А как дела у них, у «молодых»?

– Слышал, что муж его «невесты» опять к ней возвращается.

– А Катька-то Соколова, наверное, к своему Игорю переберется?

Я смеюсь:

– У них идиллия. Поменялись женами на время. Но, на время ли? Не знаю. Игорь-то своей сказал: «Не пущу». Он второй месяц не выпивает.

Вчера у Андрюхи Ворошнина рождение сына обмывали, так он не остался, ушел.

Вот видишь? Он ушел, а ты нет.

– Да как-то неудобно. Да я стопку всего…

…После ужина замеряем площадь кухни и коридора. Пятнадцать квадратных метров. Жене пообещали достать линолеум.

Одиннадцать ночи. На улице ветер. Стучит железо на крыше и снаружи на подоконниках. Слегка отдувает занавески. Ветер проходит сквозь окна и даже сквозь кирпичную кладку.

На подоконнике у нас банки с рассадой: перцы, помидоры и крупная южная ягода.

Проклюнулись два семечка арбуза и два перца.

Ем яблоко и ложусь спать.

ИДИЛЛИЯ

Проснулся всех раньше, Где-то по радио звучит гимн. Понежился ещё и окончательно встал в шесть сорок пять. Сегодня первое марта. Начало весны. На улице тихо, только слышно как где-то за окном щелкает клювом галка: «ростится» как курица перед кладкой яиц.

Жена забрякала на кухне посудой. Завилась. Встали Юля и Саша. Допили кофе.

Иду на работу.

На улице слякоть. Падает мохнатый снег. Ветер южный. Настроение бодрое. Захожу в цех не центральными, а боковыми воротами. Тут ближе. На табло второй линии горит цифра сорок восемь. Столько запрессовок сделали ночью.

Игорь Соколов спускается по лестнице из будки операторов. Значит уже узнал о состоянии линии и неполадках. Мне можно не заходить. Шагаю прямо в слесарку. Там Юра Петруничев. Ворчит:

– Поздно чего-то…

Начинаю переодеваться.

– Восьми ещё нет…

Заходит Игорь, а следом Сергей Лукин.

– Поди-ка и не спал? – сощурив глаза и, хитро улыбаясь, подшучивает Юра над Игорем.

– Да, после такого фильма разве уснешь? – подхватываю я шутливый тон Юры.

– Первого эротического, – вторит Лукин.

– Первого советского эротического, – пытаюсь уточнить я.

– Чушь, говно, а не кино, – говорит Игорь.

– Точно, подтверждает Ворошнин. Они с Курочкиным как раз зашли в слесарку. – Бабу показали, как доска и посмотреть не на что. Горбоносая.